В России растёт сумма, которую пациенты тратят на противоопухолевые препараты в аптеках, хотя подавляющее большинство этих лекарств входит в перечень жизненно необходимых и важнейших. Одновременно финансирование федерального проекта «Борьба с онкологическими заболеваниями» за два года планируют сократить с 148,46 млрд до 3,87 млрд рублей.
Такое сочетание означает, что нагрузка на семьи может увеличиться именно в тот момент, когда потребность в лечении растёт. Данные о закупках не доказывают сами по себе, почему конкретный пациент был вынужден покупать препарат, однако общая динамика указывает на разрыв между формальными гарантиями и доступностью лекарств на практике.
Расходы растут вместе с числом упаковок
По данным исследования Международного общественного движения «Движение против рака», в 2025 году россияне самостоятельно приобрели онкологических препаратов на 11,4 млрд рублей. Годом ранее этот показатель составлял 8,8 млрд рублей. Одновременно физический объём таких покупок увеличился с 5 млн до 5,8 млн упаковок.
Это не похоже только на следствие подорожания отдельных лекарств. Увеличились и общая сумма расходов, и количество упаковок, которые пациенты покупали за собственные деньги. По оценке движения, примерно каждая шестая упаковка онкологических препаратов приобреталась самостоятельно.
Около 94% упаковок, купленных гражданами в 2025 году, относились к перечню жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. Лекарства из этого списка должны предоставляться в рамках государственных программ, но включение препарата в перечень не гарантирует, что пациент получит его вовремя и в нужном объёме: на практике это зависит от схемы финансирования, закупок и возможностей конкретного региона.
Исследование также не подтверждает распространённое объяснение, будто люди платят сами главным образом ради оригинальных препаратов, отказываясь от более дешёвых аналогов. В 2019–2025 годах доля оригинальных лекарств, для которых существовали аналоги, снизилась на 8% в денежном выражении и на 3% в натуральном. К концу периода оригинальные препараты занимали 22% расходов и 13% покупок в упаковках.
Иными словами, рост личных расходов происходил не из-за очевидного перехода пациентов на более дорогие версии лекарств. Они покупали и аналоги — в том числе потому, что даже базовая терапия могла оказаться недоступной в системе бесплатного обеспечения.
Федеральный проект теряет основное финансирование
На этом фоне особенно заметна динамика бюджета федерального проекта «Борьба с онкологическими заболеваниями». В 2025 году на него было предусмотрено 148,46 млрд рублей, в 2026-м — 44,9 млрд. На 2027 год планируется 3,87 млрд рублей. Таким образом, за два года объём финансирования может уменьшиться примерно в 38 раз.
Сопоставление годовых сумм требует осторожности: изменение расходов может быть связано с завершением отдельных мероприятий, переносом закупок между программами или особенностями бюджетного планирования. Но даже с учётом этих оговорок разница между 148,46 млрд и 3,87 млрд рублей создаёт для системы здравоохранения серьёзный вопрос: какие именно виды поддержки сохранятся после сокращения проекта и где окажется финансирование дорогостоящих схем лечения.
Для пациента последствия такого перераспределения проявляются не в строках федерального бюджета, а в очереди за льготным препаратом, отказе из-за отсутствия лекарства или необходимости купить его самостоятельно. Стоимость некоторых современных курсов исчисляется миллионами рублей. Например, годовой курс трастузумаба дерукстекана оценивается в 10–12 млн рублей — сумма, недоступная для большинства семей без помощи государства.
При этом рост покупок может отражать не только дефицит поставок. На объём расходов влияют расширение числа пациентов, изменение стандартов лечения, новые схемы терапии и цены. Поэтому по одним только аптечным данным нельзя установить, сколько людей осталось без назначенного препарата или сколько случаев связано с перебоями именно в государственных закупках. Однако увеличение числа самостоятельно купленных упаковок при высокой доле препаратов из льготного перечня показывает масштаб финансового давления на пациентов.
Место лечения становится фактором доступности терапии
Разница заметна и между регионами. Расходы на одного онкологического пациента, по приведённым оценкам, различаются в 32 раза. На этот показатель влияют число больных, структура заболеваний, применяемые схемы, стоимость препаратов, возможности местных бюджетов и качество планирования закупок.
Но для пациента итог может выглядеть одинаково: доступ к современной терапии зависит не только от медицинских показаний, но и от того, в каком субъекте он получает помощь. Более обеспеченные регионы способны дополнительно финансировать льготное лекарственное обеспечение. Территории с ограниченными доходами бюджета имеют меньше возможностей компенсировать нехватку федеральных средств.
Так формируется неравенство двух уровней. Сначала пациент сталкивается с различиями между бесплатным обеспечением и реальной доступностью препарата. Затем к этому добавляется разрыв между регионами, где одни власти могут закрыть часть дефицита, а другие вынуждены жёстче ограничивать закупки. В таких условиях сокращение федеральной поддержки переносит последствия бюджетного неравенства непосредственно на больных.
Представители критической оценки бюджетных приоритетов связывают уменьшение социальных расходов с ростом затрат на оборону и безопасность в условиях продолжающейся военной кампании. Приведённых данных достаточно, чтобы зафиксировать одновременность этих процессов, но недостаточно, чтобы установить причинную связь между конкретным сокращением онкологического проекта и отдельными военными расходами. Неясно и то, заменяются ли урезанные средства другими федеральными программами.
Тем не менее для онкологических больных важен практический результат: государственная гарантия существует только тогда, когда за ней стоят закупки и деньги на нужном уровне. Если финансирование уходит из федерального проекта, а регионы не могут компенсировать разницу, стоимость лечения всё чаще оказывается на стороне пациента — даже в случае препаратов, которые официально считаются жизненно необходимыми.
«Ведомости» сообщали о самостоятельной покупке пациентами онкологических препаратов. Данные о сокращении финансирования федерального проекта опубликованы также на .
Главный вопрос теперь — какие источники заменят федеральные средства в 2027 году и смогут ли они обеспечить не только формальное наличие льгот в документах, но и своевременную выдачу жизненно важных препаратов в каждом регионе.
