За неполный 2026 год в Дагестане были жестоко убиты как минимум пять женщин. В ряде случаев перед гибелью они сталкивались с угрозами, преследованием или насилием, однако не получали своевременной защиты. История 34-летней Динары Алхасовой показывает, насколько опасным может стать преследование со стороны бывшего партнера, если государственные механизмы не останавливают угрозу.
О ситуации сообщало Радио Свобода 9 ноября 2026 года. Алхасова работала в женском такси. По версии следствия, ее бывший муж организовал убийство, потому что не смирился с ее новым браком. Этот случай привлек внимание к риску, с которым могут сталкиваться женщины после расставания, если бывший партнер продолжает угрожать или преследовать их.
Заявление не означает защиту
Проблема связана не только с самими случаями насилия, но и с реакцией государственных органов. Обращения женщин с заявлениями об угрозах или избиениях нередко не приводят к реальному решению. В публикации приводится оценка, что примерно в 90% случаев по истечении 30 дней женщина не получает содержательного результата по своему делу.
При преследовании промедление может иметь особенно тяжелые последствия. Угроза часто складывается из повторяющихся действий: навязчивых звонков и сообщений, слежки, появления у дома или места работы, угроз женщине или ее близким. Если каждый эпизод рассматривается отдельно, общая картина поведения может остаться без надлежащей оценки, а преследователь продолжит давление.
Правозащитники также описывают случаи, когда полиция занимает сторону родственников, а не женщины, сообщившей о насилии. В Дагестане, Чечне и Ингушетии силовики иногда помогают родственникам разыскивать женщин, которые ушли из дома из-за угроз или побоев. В такой ситуации обращение за помощью не гарантирует безопасности: информация о местонахождении пострадавшей может оказаться у тех, от кого она пыталась скрыться.
Эти сведения не означают, что каждое обращение заканчивается бездействием или что действия любого сотрудника полиции направлены против пострадавшей. Однако описанная практика показывает уязвимость женщин, которые пытаются выйти из опасной ситуации и рассчитывают на защиту государства.
Почему преследователя трудно остановить
В российском Уголовном кодексе нет отдельного состава преступления за сталкинг — систематическое навязчивое преследование. Отдельные действия преследователя формально могут подпадать под другие статьи, но они обычно оценивают конкретный эпизод, а не последовательность поведения в целом.
Из-за этого слежка, многократные звонки и сообщения могут не привести к немедленному вмешательству, пока преследователь не совершит более очевидное нарушение. Проверки заявлений, как отмечается в публикации, нередко ограничиваются формальными опросами. Женщинам приходится снова доказывать серьезность угрозы, хотя сама повторяемость действий может свидетельствовать о нарастающей опасности.
Отсутствие отдельной статьи не делает преследование допустимым. Но без специального правового механизма правоохранительным органам сложнее зафиксировать повторяющееся поведение и оценить риск нападения до того, как произойдет тяжкое преступление. В результате внимание может переключаться на уже совершенные побои или убийство, а не на цепочку сигналов, которая им предшествовала.
Цена бездействия
Пять убийств за неполный год не дают полной статистической картины и сами по себе не позволяют измерить динамику насилия в республике. Но каждый такой случай становится особенно тревожным, если до нападения женщина уже сообщала об угрозах, сталкивалась с насилием или подвергалась преследованию. Тогда вопрос заключается не только в наказании виновного после преступления, но и в том, почему предыдущие обращения не стали основанием для своевременной защиты.
История Динары Алхасовой и другие описанные случаи показывают, насколько опасным остается разрыв между формальным обращением в полицию и реальной безопасностью женщины. Пока преследование воспринимается как набор разрозненных эпизодов или как семейный конфликт, обращение за помощью не гарантирует, что угроза будет остановлена до нового нападения.
