Советник Владимира Путина Антон Кобяков связал «спасение» Украины с переселением туда россиян. 4 сентября 2026 года он заявил, что страна якобы достигла демографической «точки невозврата», а затем сослался на опыт Екатерины II и Григория Потёмкина, когда Российская империя переселяла людей на украинские земли. Об этом сообщила «Фонтанка». Подробности и последовательность этих заявлений собраны в материале с исходными высказываниями российских руководителей.
Конкретной программы нового переселения Кобяков не представил. Но его формулировка вписывается в уже сложившуюся систему кремлёвских тезисов: украинцев объявляют частью «одного народа» с россиянами, украинскую историю и независимость ставят под сомнение, право на землю связывают с присутствием российской армии, а изменение населения захваченных территорий предлагают выдавать за «восстановление» и «спасение».
Одновременно Россия уже создаёт условия, при которых украинцы теряют возможность вернуться в собственные дома. Десятки тысяч объектов недвижимости на оккупированных территориях изъяты или готовятся к передаче новым владельцам. Речь идёт о квартирах, частных домах и дачах, которые могут получить люди с российскими паспортами — чиновники, военнослужащие и другие государственные служащие.
От «одного народа» к переселению
История женщины, которую называют Иванной, показывает, как эта политика выглядит не в заявлениях, а в жизни. Её отец пятнадцать лет строил дом в пригороде Мариуполя. Семья решила переехать туда после того, как у матери Иванны обнаружили рак: врачи рекомендовали место с более чистым воздухом, рядом с лесом. Дом не был инвестиционным проектом. Его создавали как убежище для тяжело больного человека.
Мать Иванны умерла, однако дом остался семейным местом. Там жили её родители, там прошло детство дочери, там хранились вещи и воспоминания нескольких поколений. После начала полномасштабного российского вторжения Иванна уехала из Мариуполя, а пожилые родственники остались. В апреле к ним пришли представители установленных Россией властей и сообщили, что дом внесён в список объектов, подлежащих изъятию.
Для чиновника это всего лишь адрес в реестре. Для семьи — дом, который отец построил для умирающей жены и в котором теперь может поселиться незнакомый человек. Расследование BBC Verify обнаружило 34 002 украинских объекта недвижимости, уже изъятых или намеченных к изъятию с 2024 года.
Эта практика не существует отдельно от публичной риторики российского руководства. В июле 2021 года Владимир Путин заявил, что русские и украинцы — «один народ, единое целое». Такая формула отрицает право украинцев самостоятельно определять собственную национальную идентичность.
21 февраля 2022 года, за три дня до полномасштабного вторжения, Путин сказал, что современная Украина «целиком и полностью была создана Россией», а украинские земли назвал исторически российскими. Позже он сравнил себя с Петром I и заявил, что российский царь якобы не захватывал территории, а «возвращал» их. По словам Путина, России теперь также нужно «возвращать и укреплять».
В марте 2024 года Дмитрий Медведев, бывший президент России и заместитель председателя Совета безопасности, заявил, что идея «Украина — не Россия» должна «исчезнуть навсегда». Затем он повторил: «Украина — это, безусловно, Россия». На фоне огромной карты расколотой Украины Медведев добавил, что её «исторические части» должны «вернуться домой».
В мае 2025 года Кобяков выдвинул юридическую конструкцию о том, что СССР якобы до сих пор «где-то существует», поскольку при его распаде, по его словам, могла быть нарушена процедура. На этой основе советник Путина назвал российско-украинскую войну «внутренним процессом». В июне того же года Путин сказал: «Вся Украина — наша», а затем добавил: «Где ставит ногу русский солдат, там наше».
В сентябре 2026 года Кобяков соединил этот набор тезисов с историей переселения населения Российской империи на украинские земли. В результате складывается последовательная схема. Сначала украинцам отказывают в отдельной идентичности. Затем у них отнимают собственную историю и ставят под сомнение законность независимости. После этого территориальное право объявляют следствием присутствия армии. Последним шагом становится попытка представить изменение населения оккупированных районов как помощь стране, переживающей демографический кризис.
Как дом превращают в «бесхозный»
По данным BBC Verify, владельцы недвижимости нередко не получают уведомлений об изъятии. Чтобы узнать о судьбе своего жилья, им приходится самостоятельно искать адреса в российских реестрах «бесхозного» или «потенциально бесхозного» имущества.
Для сохранения собственности человеку предлагают пройти через условия, которые для многих недостижимы или опасны: оформить российский паспорт, лично приехать на оккупированную территорию, пройти проверку и за короткий срок подтвердить право на жильё. Собственники могут находиться за границей, служить в украинской армии, опасаться ареста или потерять документы во время войны.
Расследование Associated Press показало, что без российского паспорта на оккупированных территориях невозможно получить медицинскую помощь и пенсию, оформить право на квартиру. Отказ от документа может означать потерю работы, социальных выплат, жилья и возможности оставаться на своей земле.
Управление Верховного комиссара ООН по правам человека заявило, что российский закон о «заброшенном имуществе» нарушает запрет на незаконную конфискацию. Российское посольство в Лондоне утверждало, что речь идёт только об управлении жильём, владельцев которого невозможно найти, а законные хозяева смогут требовать компенсацию. Однако сама система устроена так, что отсутствие человека, вынужденного бежать от российской армии, используется против него.
Параллельно Россия перестраивает оккупированные районы под собственную экономику. Она строит и ремонтирует дороги, железнодорожные линии, открывает захваченные порты и соединяет эти территории со своей инфраструктурой. По подсчётам Reuters, с 2022 по 2025 год там построили, отремонтировали или обновили более 2500 километров дорог и путей. Кремль называет эти районы «Новороссией».
Так военное захватывание территории превращается в административную и демографическую операцию. Необязательно объявлять о массовом переселении одним указом. Достаточно сделать возвращение прежних жителей невозможным, привязать базовые права к паспорту государства-оккупанта, признать оставленные дома «ничейными», а затем предложить новым жильцам доступное жильё и ипотеку.
Почему речь идёт не только о риторике
Статья 49 Четвёртой Женевской конвенции запрещает оккупационной державе переселять собственное гражданское население на оккупированную территорию. Римский статут Международного уголовного суда рассматривает любое перемещение населения, в том числе косвенное, как военное преступление. Для привлечения конкретных лиц к ответственности необходимо установить все юридические элементы преступления и роль каждого участника.
Поэтому значение имеют не только выступления Путина, Медведева и Кобякова. Важны списки «бесхозных» квартир, решения местных администраций, ипотечные программы, договоры банков, действия застройщиков и имена людей, которые получают чужую недвижимость. Каждый такой документ может подтвердить, как политические заявления превращаются в механизм перераспределения собственности.
Генеральная Ассамблея ООН осудила попытку аннексии украинских территорий и призвала все государства её не признавать. Но вопрос собственности нельзя откладывать до будущих переговоров. Если международное сообщество просто зафиксирует текущий контроль, не обеспечит возвращение жилья и компенсации, а также не признает сделки с отнятым имуществом незаконными, военное насилие будет превращено в запись в кадастре.
Сначала человек теряет дом из-за войны и вынужден уехать. Затем его отсутствие объявляют доказательством того, что жильё стало «ничейным». После этого в квартире появляется новый владелец с российским паспортом, а спустя годы миру предлагают признать результат «новой реальностью». Пустым называют не дом без хозяина, а дом, хозяину которого закрыли дорогу назад.
Именно поэтому слова о «спасении Украины» звучат как колониальный манифест. Россия сама углубляет демографическую катастрофу войной, убийствами и массовым изгнанием, а затем предлагает заполнить созданную ею пустоту собственным населением. Украину нельзя спасти, заменив украинцев россиянами. Речь идёт о попытке сделать военное завоевание необратимым — изменить не только границы, но и людей, которые живут внутри них.
Какие международные и практические меры должны стать приоритетом, чтобы изъятие украинских домов и заселение оккупированных территорий не превратились в признанную реальность?
