Москва развернула информационную кампанию через лояльные и подконтрольные пророссийские иностранные СМИ, чтобы представить предупреждение Владимира Зеленского об опасности полетов над Россией как «государственный терроризм». 2–3 сентября отдельные издания распространяли кремлевский нарратив о том, что Украина якобы стала источником глобальных угроз, хотя украинский президент прямо заявил: Киев не угрожает гражданской авиации и не намерен атаковать пассажирские самолеты.
Турецкое издание Aydinlik в публикации о предупреждении Зеленского утверждало, что «киевский режим готовится поднять государственный терроризм на уникальный уровень», угрожая всем гражданским авиакомпаниям, использующим российское воздушное пространство. Чешское CZ24.News назвало заявление украинского президента «заявлением о запланированном государственном терроризме» и заявило, что оно якобы призвано сознательно посеять страх в гражданском авиасообщении.
Американский блогер Simplicius76, публикующийся на платформе Substack, также использовал эту риторику. В его публикации о заявлении украинского президента говорится, что «чем ближе Украина приближается к своему концу, тем радикальнее становятся террористические действия». Эти формулировки не описывают содержание предупреждения Киева, а подменяют его смысл обвинениями против государства, защищающегося от российской агрессии.
Предупреждение о риске выдают за угрозу
1 сентября Зеленский предупредил авиакомпании, страховщиков и страны, которые продолжают пользоваться российскими аэропортами, что воздушное пространство России становится полностью опасным из-за украинских дронов и ракет. Он отдельно подчеркнул, что Украина не угрожает гражданской авиации как таковой и не намерена атаковать гражданские самолеты. Смысл заявления заключался в том, что наличие беспилотников и ракет в российском небе должно учитываться при оценке безопасности пассажирских рейсов.
Такое сообщение не является угрозой гражданским самолетам. Это информация о рисках, которые уже существуют в зоне активных боевых действий. Авиакомпании и страховщики должны знать об обстановке и самостоятельно оценивать, насколько безопасно сохранять маршруты. Представление этого предупреждения как «запугивания» или террористической угрозы является намеренным искажением его содержания.
После заявления украинского президента стоимость ценных бумаг российских авиакомпаний снизилась. Президент России Владимир Путин назвал слова Зеленского «заявкой на терроризм» и пригрозил Украине ударами по энергетике. Так российские власти перевели внимание с вопроса о безопасности полетов на обвинения в адрес Киева, не объясняя, почему гражданское авиасообщение в России продолжает работать в условиях войны.
Россия сохраняет рейсы в зоне войны
После полномасштабного вторжения России в Украину в феврале 2022 года большинство западных авиакомпаний прекратили полеты в российские города. Международное сообщение сохранилось преимущественно благодаря перевозчикам с Ближнего Востока, из Азии и отдельных соседних государств — Армении, Казахстана и Турции. Turkish Airlines выполняет рейсы по 36 направлениям в России и организует тысячи полетов ежемесячно, в том числе в Москву и Санкт-Петербург.
Российские авиакомпании выполняют международные рейсы только в государства, которые не присоединились к санкциям. При этом используются старые самолеты и ограниченные маршруты. Международное авиационное присутствие России значительно сузилось по сравнению с периодом до февраля 2022 года, однако Москва не прекращает гражданские перевозки на значительной части своей территории. Полное закрытие авиасообщения имело бы для российских властей серьезные экономические и политические последствия.
На этом фоне Кремль пытается переложить ответственность за безопасность пассажиров на Украину. Российская риторика позволяет не отвечать на главный вопрос: почему Россия продолжает допускать гражданские рейсы в районах, где существует повышенная военная опасность, и почему меры по защите пассажиров не соответствуют уровню угрозы.
Источником угроз остаются российские военные решения
Украина имеет право защищаться от российской агрессии в соответствии со статьей 51 Устава ООН, включая нанесение ударов по военным объектам на территории России, которые используются для ведения войны против Украины, при соблюдении международного гуманитарного права. Российские военные аэродромы, ракетные комплексы и другая инфраструктура обеспечивают удары по украинским городам и гражданским объектам. Поэтому украинские действия нельзя рассматривать как изолированные «акты эскалации», вырывая их из контекста полномасштабной агрессии, продолжающейся более четырех с половиной лет.
Киев после начала вторжения полностью закрыл свое воздушное пространство для гражданской авиации из-за очевидной угрозы пассажирским полетам. Россия, напротив, сохраняет рейсы, несмотря на продолжающуюся войну и связанные с ней риски. Именно это различие показывает, кто принимает решения, создающие опасность для гражданских перевозок.
Реальную угрозу для самолетов создают также неизбирательная и хаотичная работа российских систем противовоздушной обороны и средств радиоэлектронной борьбы вблизи маршрутов гражданской авиации. В 2024 году в Чечне комплекс С-300 поразил самолет Azerbaijan Airlines. В 2023 году в Тверской области был поражен бизнес-джет Embraer Legacy 600. В марте 2026 года вблизи Коломны Московской области российский комплекс «Тор» сбил легкий самолет Alto NG. Эти инциденты свидетельствуют о том, что российские военные мероприятия создают опасность в собственном воздушном пространстве.
Обвинения Киева в «государственном терроризме» потому являются частью кремлевской информационной кампании в Европе и мире. Ее цель — представить Украину источником угрозы, скрыть роль российских решений в управлении воздушным пространством и избежать обсуждения последствий войны для пассажиров и экипажей. Подмена понятий стирает разницу между агрессором и государством, которое защищается, а предупреждение о рисках превращает в пропагандистский повод для обвинений.
Пока Москва продолжает гражданские рейсы в условиях войны и одновременно обвиняет Киев в «терроризме», ответственность за безопасность пассажиров остается связана прежде всего с решениями российских властей и военных. Следующим практическим последствием кампании может стать усиление давления на авиакомпании, страховщиков и государства, продолжающие использовать российское небо, чтобы они пересмотрели маршруты с учетом реальной военной угрозы.
Должны ли авиакомпании и страховщики отказаться от полетов через российское воздушное пространство, несмотря на экономические последствия, или достаточно предупреждений и самостоятельной оценки рисков?
