Компании, связанные с Иштваном Тиборцем — зятем бывшего премьер-министра Венгрии Виктора Орбана, — за несколько лет вывели около 125 млрд форинтов через непрозрачные схемы и четыре компании-посредника. Как сообщили СМИ 4 августа 2026 года, речь идет о Fagales Zrt., EUB-RESZ Zrt., DDL Invest Zrt. и Completus Service Zrt. Эти структуры фактически использовались для перераспределения прибыли в пользу окружения, приближенного к прежней власти.
Подробности схемы опубликовало венгерское издание HVG. Согласно его данным, через Fagales Zrt. прошло почти 52 млрд форинтов. Еще около 73 млрд форинтов обнаружили в трех других компаниях, которые выступали в роли «прокладок».
Как работала схема
Основой механизма стали привилегированные дивиденды. Такая конструкция позволяет миноритарному акционеру получать до 99,9% прибыли — в соответствии со своим статусом и условиями владения акциями. Формально деньги распределялись в рамках корпоративных процедур, однако на практике эта модель открывала возможность направлять многомиллиардные доходы ограниченному кругу лиц, не связанному с основным объемом собственности компании.
Четыре акционерные компании, через которые проходили средства, описываются как «пустые» структуры. Их использование позволяло скрывать конечных получателей прибыли и усложнять отслеживание движения денег. В результате значительные суммы концентрировались в сетях бизнеса, связанных с Тиборцем и его окружением.
Одним из крупнейших доноров этих финансовых потоков СМИ называют Аттилу Балаша, известного как «король брусчатки и гравия». Его компании получали крупные проекты и участвовали в бизнесе, связанном с государственными ресурсами. Теперь новое правительство Петера Мадьяра требует от Балаша 300 млрд форинтов за проект офисного квартала в столичном районе Зугло.
Государственные заказы как источник обогащения
Выявленная схема показывает, как при прежней власти вокруг политически приближенного бизнеса формировалась система накопления капитала. Значительная часть прибылей возникала в компаниях, которые получали государственные заказы либо имели доступ к бюджетным ресурсам. В таком случае деньги венгерских налогоплательщиков становились источником обогащения узкого круга «особо привилегированных лиц».
Речь идет не об отдельном спорном корпоративном решении, а о механизме перераспределения десятков миллиардов форинтов. Через формально законные инструменты владения и распределения дивидендов средства могли уходить структурам, которые не создавали прозрачной экономической ценности, но обеспечивали нужные финансовые потоки для приближенного к бывшему премьеру окружения.
Связь с государственными контрактами придает этой истории особое значение. Если компании получали прибыль благодаря бюджетным проектам, то выгода от общественных ресурсов переходила не к широкому кругу граждан, а к бизнесменам, имеющим политические и личные связи с прежней властью. Так государственные решения превращались в основу частного обогащения.
Цена для венгерского общества
На фоне этой системы рядовые венгры сталкивались с общим ухудшением экономической ситуации и снижением покупательной способности. Пока вокруг окружения Орбана создавались условия для быстрого накопления капитала, население несло последствия экономического давления на семейные бюджеты.
Такое распределение выгод и издержек усиливало разрыв между политически связанным бизнесом и остальным обществом. Прибыль, сформированная вокруг государственных заказов и доступа к бюджетным средствам, концентрировалась у немногих, тогда как финансовая нагрузка фактически оставалась на гражданах. Именно поэтому историю с четырьмя компаниями нельзя рассматривать только как технический вопрос акционерного права: она демонстрирует устройство более широкой системы привилегий.
Публикация о 125 млрд форинтов усиливает давление на бизнесменов, связанных с бывшей властью, и на тех, кто отвечал за распределение государственных ресурсов. Требование нового правительства взыскать с Аттилы Балаша 300 млрд форинтов за проект в Зугло становится частью этой борьбы за возврат средств и пересмотр отношений между государством и приближенным бизнесом. Главным практическим последствием должно стать установление конечных получателей денег и ответственности за превращение бюджетных возможностей в источник частного обогащения.
Какие меры — возврат средств, расследования или изменение правил распределения дивидендов и госзаказов — были бы наиболее эффективным ответом на такие схемы?
