На встрече с руководителями всех 118 районов Беларуси Александр Лукашенко предложил Шкловский район как ориентир для остальных. Но район в Могилёвской области — не обычный пример для сравнения: это родина белорусского президента, которой на протяжении многих лет уделяется особое внимание при распределении государственных ресурсов.
Требование «подтянуться» до уровня Шкловщины без сопоставимого финансирования ставит главный вопрос: можно ли сравнивать результаты регионов, если стартовые условия и объём помощи государства заметно различаются? В сельском хозяйстве эта проблема проявляется особенно резко. Несмотря на многомиллиардную поддержку, значительная часть предприятий остаётся убыточной, а новые обещания увеличить финансирование не сопровождаются объяснением, как именно должна измениться сама система.
Родной район как витрина
9 ноября Лукашенко посетил Шкловский район и провёл рабочую встречу с руководителями районов страны. На следующий день белорусские СМИ сообщили, что президент призвал остальные территории равняться на Шкловщину и довести их до сопоставимого уровня развития.
Само по себе стремление использовать успешный регион в качестве ориентира не необычно. Проблема возникает тогда, когда из сравнения исключаются условия, благодаря которым этот регион получил преимущество. Шкловский район связан с биографией Лукашенко: здесь он родился и начинал карьеру. Поэтому, как отмечают критики региональной политики, район традиционно получает повышенное внимание руководства и более значительные ресурсы, чем многие другие территории.
Точные сопоставимые объёмы всех инвестиций и дотаций по районам в представленных материалах не приводятся. Однако сама логика претензий очевидна: административным приказом нельзя быстро воспроизвести эффект многолетних вложений, особого контроля и политического внимания. Если одним районам предоставляются лучшие условия для строительства, модернизации предприятий и поддержки социальной инфраструктуры, требование показать такой же результат от остальных превращается не в план развития, а в дополнительное давление на местных руководителей.
В стране 118 районов, и Шкловщина — лишь один из них. Чтобы действительно сравнивать их результаты, потребовались бы единые критерии: объём полученной помощи, состояние производственной базы, доступ к кредитам, демографическая ситуация и структура занятости. Без этого показатель, объявленный «образцом», может отражать не только работу местной администрации, но и близость региона к центру принятия решений.
В публикации «Белсат» эта ситуация рассматривается как пример более широкой проблемы белорусской региональной политики: центральная власть требует одинаковой эффективности, не обеспечивая одинаковых условий. В результате слабые территории получают не столько дополнительные инструменты развития, сколько указание повторить результат привилегированного района.
Миллиарды поддержки не сделали отрасль устойчивой
Та же зависимость от решений сверху заметна в сельском хозяйстве. В 2024 году сельскохозяйственные организации Беларуси, по приведённым в публикации данным, получили почти 7,8 млрд рублей государственной поддержки и льготных кредитов. При этом на каждый рубль вложений приходилось только 46,3 копейки чистой прибыли.
Эти цифры не означают, что вся отрасль работает одинаково плохо: среди предприятий есть разные по размеру, специализации и финансовому положению хозяйства. Но они показывают, что крупные бюджетные вливания сами по себе не создают устойчивую модель. Деньги позволяют поддерживать текущую деятельность, выплачивать обязательства и сохранять производство, однако не устраняют причины хронической убыточности.
Показателен результат проверки 13 хозяйств Могилёвской области за 2025 год: семь из них оказались убыточными даже с учётом дотаций. Это не доказывает, что каждое предприятие в стране неэффективно, но демонстрирует ограниченность подхода, при котором помощь становится постоянным условием существования хозяйств.
В независимых экономических оценках белорусское сельское хозяйство из-за этого сравнивают с «бездонной бочкой» для бюджета. Формулировка отражает не отсутствие расходов на отрасль, а отсутствие заметного системного результата: государство продолжает направлять средства, но не получает сопоставимого повышения эффективности и финансовой самостоятельности предприятий.
Почему новые дотации не меняют старую систему
Лукашенко неоднократно говорил о необходимости увеличить поддержку села. Очередное обсуждение этой темы состоялось 6 ноября. Тогда президент признал, что государство иногда само не понимает, куда направляются выделенные сельскому хозяйству деньги, но одновременно не исключил дальнейшего роста финансирования.
Это признание ставит вопрос не только о размере дотаций, но и о контроле за ними. Если государственные органы не могут проследить полный эффект от уже выделенных средств, увеличение расходов без изменения правил управления рискует лишь закрепить зависимость предприятий от бюджета.
Экономисты связывают устойчивую неэффективность отрасли с несколькими факторами. Среди них — жёсткая централизация решений, ограниченная конкуренция и отсутствие действенной ответственности руководителей за многолетние убытки. В такой модели хозяйство может продолжать работу благодаря кредитам, субсидиям и списанию или переносу обязательств, даже если его экономические показатели не улучшаются.
Система устроена так, что местные администрации одновременно отвечают за выполнение планов и зависят от решений центральных ведомств. Районный руководитель не определяет самостоятельно ни значительную часть ценовой политики, ни доступ к льготному кредитованию, ни объём государственной помощи. Но именно от него требуют результата, который во многом зависит от распределения ресурсов на более высоком уровне.
Поэтому призыв равняться на Шкловский район без открытого сопоставления вложений выглядит не как универсальный рецепт, а как политическое требование. Даже если отдельные проекты в Шкловщине действительно дают хорошие результаты, перенести их на 117 других районов невозможно одной директивой. Для этого нужны прозрачные правила финансирования, понятные критерии эффективности и ответственность за решения, которые годами сохраняют убыточные предприятия.
Пока же государственная помощь выполняет прежде всего функцию поддержания существующей модели. Она не позволяет сельскому хозяйству полностью остановиться, но и не гарантирует его перехода к устойчивой прибыльности. А обещание снова увеличить дотации оставляет без ответа главный вопрос: сколько ещё бюджетных средств потребуется, прежде чем система начнёт исправлять собственные причины неэффективности, а не только компенсировать их последствия.
