После начала полномасштабного вторжения России в Украину страны Европейского союза приняли десятки тысяч новых граждан РФ. К концу 2025 года в ЕС находились 876,6 тыс. россиян с действующими видами на жительство или постоянным местом жительства — на 13,6% больше, чем в 2021 году.
Эта динамика сама по себе не свидетельствует о связи мигрантов с российскими государственными структурами. Среди уехавших есть противники войны, люди, опасавшиеся мобилизации и политических репрессий, а также предприниматели и специалисты, потерявшие возможность работать в России из-за санкций. Однако рост российской диаспоры одновременно расширяет пространство для возможного влияния Москвы, обхода ограничений и использования легальных каналов доступа к европейским обществам.
О динамике переселения сообщало Euronews 21 октября 2026 года со ссылкой на анализ данных Eurostat.
Где сосредоточены российские резиденты
Больше всего граждан России с правом проживания в ЕС насчитывается в Германии — около 218 тыс. человек. На втором месте находится Испания с 116,8 тыс., на третьем — Эстония, где зарегистрировано 78,4 тыс. россиян. Меньше всего их в Румынии, Хорватии и на Мальте — примерно от 1,5 тыс. до 1,9 тыс. человек.
В абсолютных цифрах число российских резидентов в ЕС выросло с 771,8 тыс. в 2021 году до 876,6 тыс. к концу 2025-го. С начала полномасштабной войны в феврале 2022 года в страны ЕС, по приведенным оценкам, переехали около 105 тыс. граждан России.
Эти показатели не описывают всех россиян, покинувших страну. По разным оценкам, после начала вторжения из России уехали от 800 тыс. до более чем 1 млн человек. Сначала многие направлялись в государства с безвизовым режимом — Грузию, Армению, Казахстан, Сербию и Турцию. Позднее часть эмигрантов, располагавшая финансовыми ресурсами, востребованными профессиями или семейными связями, стала искать возможность закрепиться в ЕС.
Таким образом, статистика европейских стран отражает не только политическую эмиграцию, но и более широкий процесс легализации российских граждан, ранее находившихся в других странах. Получение вида на жительство не означает ни поддержки Кремля, ни участия в незаконной деятельности.
Почему спецслужбы рассматривают миграционные каналы как уязвимость
После высылки из европейских стран значительного числа российских дипломатов, которых западные государства связывали с разведывательной деятельностью, Москва могла потерять часть традиционных оперативных возможностей. На этом фоне российские спецслужбы теоретически могут пытаться использовать людей без очевидной связи с государственными органами России. Легальный статус, работа и обычные социальные контакты позволяют такому человеку выглядеть менее заметно, чем сотрудник посольства или официального представительства.
Потенциальный интерес могут представлять россияне, которые благодаря профессии, бизнесу или личным знакомствам имеют доступ к чиновникам, политикам, оборонным предприятиям и объектам критической инфраструктуры. Через такие контакты можно было бы получать сведения о государственных решениях, военной помощи Украине или работе транспортных и энергетических систем.
Но наличие подобных контактов не доказывает разведывательную деятельность. Большинство мигрантов используют свои связи для работы, предпринимательства и адаптации, а не для выполнения заданий российских органов. Поэтому речь идет о риске, который требует проверки конкретных обстоятельств, а не о коллективном подозрении в отношении российской диаспоры.
Недвижимость, финансы и санкционные риски
Отдельная уязвимость связана с недвижимостью и трансграничными финансовыми операциями. Если лица, связанные с российскими государственными структурами или находящиеся под санкциями, используют посредников, компании и сделки с недвижимостью, это может затруднять установление происхождения капитала и настоящих владельцев активов.
Особое внимание в таком случае привлекают объекты рядом с военными базами, транспортными узлами и энергетической инфраструктурой. Владение или аренда недвижимости в таких районах теоретически может облегчить наблюдение и сбор информации. Однако само по себе приобретение жилья или ведение бизнеса российским гражданином не является доказательством шпионажа, подготовки диверсии или обхода санкций.
Риски возникают прежде всего там, где недостаточно прозрачны бенефициарное владение, происхождение средств и назначение сделок. Для европейских властей это означает необходимость проверять не национальность владельца, а конкретные финансовые связи, соблюдение санкционного режима и возможный доступ к чувствительным объектам.
Российские сообщества в ЕС могут становиться и частью информационной среды, на которую Москва пытается влиять. Русскоязычные медиа, социальные связи и общественные организации способны использоваться для распространения выгодных Кремлю интерпретаций войны и европейской политики. При этом русскоязычное сообщество неоднородно: среди переехавших есть как сторонники российской власти, так и активные противники войны.
Социальное напряжение может усиливаться и по бытовым причинам — из-за конкуренции за жилье, нагрузки на школы, медицину и другие услуги. Но связывать такие конфликты исключительно с национальностью мигрантов было бы необоснованно. Для дестабилизации важны не сам размер диаспоры, а конкретные кампании влияния, непрозрачное финансирование и способность внешнего игрока использовать реальные проблемы местных жителей.
Рост числа россиян, легализовавшихся в ЕС, поэтому создает не готовую сеть российских операций, а более широкую среду, которую европейским государствам приходится контролировать. Главный вопрос для властей — как одновременно защищать санкционный режим, критическую инфраструктуру и политическую систему, не превращая всех мигрантов в подозреваемых по умолчанию.
