Польская прокуратура добивается снятия иммунитета с председателя Конституционного трибунала Богдана Свёнчковского и разрешения на его задержание и арест. Речь идет о подозрениях, связанных как с его нынешней работой в высшем судебном органе, так и с периодом, когда он руководил прокуратурой при правительстве партии «Право и справедливость» (PiS).
Если парламент и суд примут необходимые решения, дело может стать самым резонансным эпизодом в затяжном конфликте вокруг польской юстиции. Оно затрагивает возможное использование материалов слежки, кадровое давление внутри прокуратуры и спор о легитимности судей Конституционного трибунала. При этом изложенные прокуратурой подозрения еще должны пройти проверку в установленном законом порядке: обращение за снятием иммунитета не означает доказанности вины.
О намерении прокуратуры польские СМИ сообщили 6 ноября 2026 года. В числе эпизодов, которые могут лечь в основу ходатайства, называют предполагаемое превышение полномочий Свёнчковским во время руководства Национальной прокуратурой, а также действия в период его работы председателем Конституционного трибунала.
Слежка Pegasus и материалы дела
Один из центральных сюжетов связан с политиком и адвокатом Романом Гертыхом. Следствие проверяет, могли ли материалы слежки за ним, полученные с использованием шпионской программы Pegasus, быть использованы незаконно и переданы тогдашнему министру юстиции Збигневу Зёбро. Вопрос заключается не только в том, велась ли слежка на законных основаниях, но и в том, как полученные данные могли использоваться правоохранительными органами и представителями исполнительной власти.
Pegasus позволяет получать доступ к содержимому телефона, включая сообщения, файлы и другие данные. Именно поэтому применение такой системы к политикам, адвокатам и другим публичным фигурам стало в Польше одним из наиболее острых вопросов периода правления PiS. В данном случае прокуратура рассматривает возможное обращение с материалами наблюдения как часть более широкого расследования. Окончательные выводы о законности конкретных операций должны быть сделаны следственными и судебными органами.
Отдельно проверяется процедура закупки системы Hermes — инструмента, который польские правоохранительные органы приобрели для работы с цифровыми данными. Следствие интересует, соблюдались ли при закупке установленные правила и были ли у должностных лиц полномочия принимать соответствующие решения. Само наличие расследования не доказывает нарушения процедуры, однако этот эпизод усиливает общественный спор о том, насколько прозрачно государство приобретало и применяло технологии наблюдения.
Прокуратура как поле политического конфликта
Еще один блок подозрений касается кадровой политики в прокуратуре. Следователи изучают, могли ли перестановки использоваться для давления на прокуроров, критически относившихся к действиям тогдашней власти. В центре внимания также находится вопрос о том, вмешивалось ли руководство прокуратуры в распределение дел и ход расследований по политическим мотивам.
Именно здесь дело выходит за пределы персонального конфликта. Если подозрения подтвердятся, речь будет идти не об отдельном превышении полномочий, а о нарушении гарантий самостоятельности прокуроров и превращении ведомства в инструмент борьбы с оппонентами. Пока это остается предметом расследования, но сам характер эпизодов вновь возвращает польскую политику к спору о наследии восьмилетнего правления PiS.
Сторонники нынешней власти рассматривают расследования как попытку привлечь к ответственности чиновников, которые могли использовать государственные институты в интересах политического лагеря. PiS и ее союзники, напротив, воспринимают пересмотр решений прежнего периода как политическую расправу и попытку подчинить суды правительству Дональда Туска. В такой атмосфере любое решение прокуратуры или суда быстро становится частью более широкого противостояния.
Конституционный трибунал между двумя центрами власти
Отдельная линия конфликта связана с пятью судьями Конституционного трибунала, избранными нынешним составом Сейма. Их статус оспаривается сторонниками прежнего порядка, тогда как правительство и его союзники считают необходимым восстановить работу органа в обновленном составе. В ходе обострения противостояния новые судьи при поддержке полиции вошли в здание Трибунала и вместе с частью коллег приняли решение об отстранении Свёнчковского и его заместителя Бартоломея Соханского.
Эта процедура сама стала предметом спора. Одни участники конфликта считают ее шагом к разблокированию органа, другие — незаконным вмешательством в работу Конституционного трибунала. В результате в Польше параллельно существуют конкурирующие представления о том, кто вправе руководить судом и какие решения его отдельных судей имеют юридическую силу.
Возможное задержание Свёнчковского стало бы беспрецедентным событием для Третьей Речи Посполитой: впервые под угрозой ареста оказался бы руководитель конституционного органа. Даже если процедура будет проведена в соответствии с законом, она почти наверняка усилит спор о границах полномочий прокуратуры, парламента и президента.
Роль президента и цена затяжного кризиса
Президент Кароль Навроцкий, которого поддерживает PiS, выступает против судебных преобразований правительства Туска и открыто поддерживает Свёнчковского. Поэтому дело затрагивает не только прокуратуру и Конституционный трибунал, но и отношения между президентской администрацией и кабинетом министров.
Смена власти в Польше не устранила институциональный конфликт, а перенесла его в новые формы. Правительство пытается изменить кадровое и правовое наследие периода PiS, не имея полного согласия президента и оппозиции по поводу способов этих изменений. Оппозиция блокирует или оспаривает часть решений, а правительство отвечает новыми расследованиями и кадровыми шагами.
Для польских государственных институтов это означает постоянную неопределенность. Если прокуратура добьется снятия иммунитета, ей придется убедительно обосновать каждый эпизод и отделить уголовно наказуемые действия от политической ответственности. Если процедура будет сорвана или признана незаконной, противостояние вокруг Трибунала и прокуратуры только усилится.
Вопрос теперь состоит не только в том, понесет ли Свёнчковский личную ответственность. Польша должна определить, какие решения ее силовых и судебных органов можно пересматривать после смены власти, кто вправе контролировать такой пересмотр и каким образом вернуть общественное доверие к институтам, которые несколько лет оказывались в центре борьбы партий.
Материал naTemat о деле Свёнчковского.
