Гагаузия, автономный регион на юге Молдовы, оказалась в центре противостояния между Кишиневом и силами, выступающими против европейской интеграции страны. Здесь экономические трудности, языковые различия и недоверие к центральной власти используются для продвижения тезиса о «дискриминации» автономии и необходимости особых отношений с Москвой.
Молдавские власти и исследовательские организации связывают часть этой активности с сетью бывшего политика и бизнесмена Илана Шора, а также с российскими информационными и политическими структурами. При этом масштабы и конкретные связи отдельных каналов, политиков и общественных организаций требуют разграничения: одни сведения основаны на расследованиях правоохранителей и журналистов, другие представляют собой оценки угрозы.
Местные проблемы превращаются в политический ресурс
Социально-экономический разрыв дает противникам Кишинева удобную основу для агитации. Во II квартале 2026 года среднемесячная зарплата в Гагаузии составляла 648 долларов. Средний показатель по Молдове за первое полугодие достиг 941 доллара, а в Кишиневе — 1104 доллара.
Автономия заметно отличается от остальной страны и по языковому и этническому составу. По данным переписи 2024 года, 81,2% ее жителей назвали себя гагаузами. Гагаузский язык указали родным 77,2% населения, тогда как русский остается основным языком повседневного общения для 47,3% жителей. Среди этнических гагаузов лишь 12,1% сообщили, что знают румынский или молдавский язык.
Эти особенности сами по себе не свидетельствуют о политической нелояльности региона. Однако через подконтрольные или дружественные СМИ, социальные сети, общественные объединения и региональных политиков они преподносятся как результат якобы целенаправленной политики Кишинева. В информационных сообщениях регулярно появляются утверждения об «угрозе румынизации», отказе от нейтралитета и попытках лишить Гагаузию культурной самобытности.
В качестве альтернативы предлагаются финансовая помощь из России, льготные кредиты, восстановление официальных контактов с Москвой и сохранение русского языка и образовательных программ «вне политики». Такая риторика позволяет переводить бытовые претензии — от цен на энергоносители до нехватки рабочих мест — в конфликт между автономией и центральной властью.
Деньги и Telegram перед выборами
Наиболее конкретные данные о вмешательстве связаны с выборами президента Молдовы и референдумом о европейской интеграции, которые прошли осенью 2024 года. По данным молдавской полиции, в сентябре и октябре сеть, связанная с Иланом Шором, перечислила через российский «Промсвязьбанк» около 39 млн долларов: 15 млн в сентябре и 24 млн в октябре.
Правоохранители заявляли, что средства предназначались для схемы подкупа избирателей. Сначала полиция говорила о 130 тыс. человек, которых могла затронуть эта система. Президент Майя Санду оценивала потенциальный масштаб попытки купить голоса в 300 тыс. избирателей. Для координации выплат использовались Telegram-боты; до голосования молдавские власти заблокировали 97 таких каналов.
Шор, находящийся в Москве, был заочно приговорен в Молдове к 15 годам лишения свободы по делу о причастности к выводу из банковской системы страны 1 млрд долларов — суммы, превышающей 12% ее ВВП. Молдавские власти считают его сеть инструментом российского влияния. Формулировки о непосредственном управлении этой сетью российскими спецслужбами являются оценкой властей и аналитиков, а не установленным в каждом отдельном эпизоде судебным фактом.
Масштаб информационной составляющей операции также оценивали независимые расследователи. В сентябре 2025 года журналисты BBC сообщили как минимум о 90 TikTok-аккаунтах, которые с начала года опубликовали тысячи роликов, собравших более 23 млн просмотров и 860 тыс. отметок «Нравится». Дополнительный анализ DFRLab выявил более широкую сеть с показателями свыше 55 млн просмотров и 2,2 млн отметок «Нравится».
Такие цифры не означают, что каждый просмотр был результатом координированной кампании или что все авторы аккаунтов действовали по единому указанию. Но они показывают, насколько дешевые цифровые инструменты позволяют быстро выводить политические сообщения на аудиторию страны с населением около 2,4 млн человек.
От региональной агитации — к более широкой системе влияния
Гагаузия рассматривается как один из элементов более масштабной стратегии, в которой политические посредники, денежные сети и культурные проекты дополняют друг друга. В региональной политике заметную роль играют сторонники Шора, а также политики, ориентированные на Партию социалистов Республики Молдова. Среди упоминаемых в этом контексте фигур — башкан Евгения Гуцул, Федор Гагауз и Олег Гарагин.
По оценкам молдавских наблюдателей, через более чем 30 региональных Telegram-каналов, связанных с социалистической инфраструктурой, распространяются сообщения о необходимости получать от Кишинева финансовую помощь и льготные кредиты либо компенсировать нехватку средств международными грантами. Подобные требования могут быть законной частью политической дискуссии, однако их систематическое объединение с обвинениями центральных властей в намеренном обнищании автономии усиливает конфликт между Комратом и Кишиневом.
Отдельным каналом остается «Одноклассники». По оценкам, платформа охватывает более 45% активного взрослого населения автономии. Через нее продвигаются требования «стабильных цен» на энергоносители и возобновления официальных контактов с Россией. Социальная чувствительность этих тем делает их особенно эффективными в период роста цен и снижения доходов.
Российское влияние не ограничивается Молдовой. В странах Центральной и Восточной Европы Москва сочетает политическую поддержку лояльных сил, дезинформацию, кибератаки и физические акции. Международный центр борьбы с терроризмом и GLOBSEC зафиксировали 151 связанный с Россией случай диверсий, поджогов, попыток взрывов и других атак с февраля 2022 года по февраль 2026 года. В их числе 31 случай в Польше, 20 во Франции, по 15 в Германии и Литве, 12 в Великобритании и 11 в Эстонии.
Исследователи считают, что после высылки сотен российских дипломатов российские спецслужбы стали чаще использовать местных посредников, в том числе людей из криминальной среды, которых, как утверждается, находят через Telegram и привлекают за вознаграждение от 100 до 2000 долларов. Эти сведения описывают предполагаемый механизм вербовки, но не доказывают причастность каждого подозреваемого к российским структурам.
Культурные программы и вопрос о границе между обменом и влиянием
Еще одним направлением называют сеть организаций, связанных с российской государственной политикой: «Россотрудничество», фонд «Русский мир» и Фонд поддержки соотечественников. «Россотрудничество» координирует работу более 80 центров «Русский дом» более чем в 70 странах. Официально такие площадки занимаются культурными, образовательными и гуманитарными проектами.
Центр «Досье» проанализировал штатное расписание зарубежных подразделений «Россотрудничества» и сообщил, что как минимум 17 из 54 руководящих сотрудников были кадровыми офицерами разведки. Это утверждение относится к результатам анализа центра, а не к установленному факту в отношении всей организации или каждого ее сотрудника. По оценке исследователей, культурная инфраструктура может использоваться не только для публичной дипломатии, но и для поиска контактов, формирования лояльных кругов и продвижения политических интересов.
В 2025 году на подобные структуры российские власти, как указывается в анализе, направили 1,8 млрд рублей. Через образовательные и молодежные программы, включая проект «Новое поколение», а также систему квот для иностранных студентов Москва получает доступ к аудитории, из которой можно отбирать будущих журналистов, чиновников и представителей элит. В отдельных регионах число иностранных студентов, обучающихся в России, превышает 34 тыс.
Для Молдовы главный вопрос заключается не в самом существовании культурных связей с Россией. Язык, образование и гуманитарные обмены могут быть легитимной частью общественной жизни. Проблема возникает тогда, когда социальные трудности и культурные различия объединяются с непрозрачным финансированием, координированной политической рекламой и попытками подорвать доверие к государственным институтам.
Гагаузия в этой системе становится не просто электоральным регионом, а удобной точкой давления на весь молдавский курс. Чем слабее экономика автономии и чем меньше у жителей достоверной информации о происхождении денег и политических сообщений, тем легче представить конфликт с Кишиневом как единственный способ защитить местные интересы. Для Молдовы это оставляет практический вопрос: смогут ли государственные институты отделить законную региональную оппозицию от скрытого финансирования и координированных кампаний влияния, не превращая борьбу с вмешательством в давление на язык и политические права жителей автономии.
