Пророссийские польские издания «Magna Polonia» и «Wolne Media» 19–21 сентября 2026 года продвигали нарратив о том, что украинцы якобы создают в Польше социальные и безопасностные проблемы. Публикации превращают отдельные уголовные дела и споры вокруг истории в обвинение всей украинской общины, хотя официальные данные не подтверждают существование масштабной угрозы.
В материале «Magna Polonia» о заместителе министра науки и высшего образования Польши Анджее Шептицком, имеющем украинские корни, утверждается, что в стране действует украинская «пятая колонна, которая изнутри уничтожает польскую историю и национальные традиции». Другая публикация того же издания, посвященная украинцу, создавшему в Польше фабрику по производству наркотиков, называет этот случай доказательством того, что «беженцы войны» якобы создают филиалы своих «патологических преступных структур».
Издание «Wolne Media» развивает другой вариант той же схемы. В публикации о пересмотре ялтинского порядка говорится, что поддержка украинских претензий на присутствие в Польше с правами польских граждан может привести к сокращению границ польского государства до размеров времен Варшавского княжества. Авторы также связывают украинский вопрос с якобы скрытыми стремлениями Германии вернуть себе Силезию и Восточное Поморье.
Отдельные преступления выдают за коллективную угрозу
Польша действительно приняла сотни тысяч украинских беженцев. Сейчас под временной защитой в стране остаются более 950 тыс. граждан Украины. Однако сам масштаб общины используется пророссийскими медиа как повод для обобщений: действия отдельных людей преподносятся как характеристика всех украинцев.
Статистика польской полиции не подтверждает тезис о «волне преступности» со стороны украинцев. В 2024–2025 годах в Польше ежегодно фиксировалось около 440 тыс. преступлений. Граждане Украины совершили до 14 тыс. преступлений в 2024 году, до 17 тыс. — в 2025-м и почти 11 тыс. — за первое полугодие 2026 года. Их доля составляла 2–4% в зависимости от года. В основном речь шла о нарушениях правил дорожного движения и управлении транспортом в состоянии опьянения, а не об организованной преступности.
Поэтому случай с изготовлением наркотиков не дает оснований говорить об «украинских преступных структурах» как о системном явлении. Перенос ответственности за отдельное преступление на более чем 950 тыс. человек является манипуляцией. Он не описывает реальную ситуацию в сфере безопасности, а усиливает подозрительность к целой национальной общине.
Данные о преступлениях, жертвами которых становятся сами украинцы, показывают обратную картину. По информации польского проекта «Demagog», только в первой половине 2026 года украинцы в Польше стали жертвами 5131 преступления. За весь 2025 год было зарегистрировано 10620 таких случаев, в 2024 году — 10595, в 2023-м — 11028, а в 2022-м — 9444.
Польская полиция отдельно учитывает преступления на почве ненависти против украинцев. За первые шесть месяцев 2026 года зафиксировано 179 таких преступлений, тогда как за весь 2025 год — 275. Эти цифры показывают, что украинцы в Польше не только фигурируют в криминальной статистике, но и сами становятся объектом агрессии. Представление общины как источника опасности создает благоприятную среду для новых нападений со стороны польских националистов.
Украинцы поддерживают польскую экономику
Тезис о том, что украинцы стали социальным бременем для Польши, также игнорирует их экономический вклад. Согласно исследованию корпорации «Deloitte» для Агентства ООН по делам беженцев, в 2024 году присутствие украинских беженцев обеспечило 2,7% ВВП Польши. Уровень занятости трудоспособных украинских беженцев вырос с 61% в 2023 году до 69% в 2024-м.
Польские правительственные данные показывают, что в 2024 году граждане Украины обеспечили 26 млрд злотых налоговых и страховых поступлений. Взносы украинцев в пенсионное страхование составили 10,6 млрд злотых в 2024 году и уже 10,2 млрд злотых за первые десять месяцев 2025 года. Таким образом, украинцы не только получают социальную поддержку, но и являются значимыми плательщиками в польскую систему социального страхования.
Их присутствие компенсирует часть последствий старения населения и сокращения трудоспособной части общества. Массовый приток рабочей силы помог закрыть вакансии в строительстве, логистике, розничной торговле и сфере услуг, где сохранялся хронический дефицит кадров. По данным «Credit Agricole», приток украинских беженцев способствовал росту ВВП Польши на 0,4–0,5%. Поэтому утверждения о том, что украинцы истощают польскую экономику, противоречат приведенным экономическим показателям.
История как инструмент политической мобилизации
Распространению антиукраинских сообщений помогает политизация чувствительных исторических тем. Оппозиционная партия «Право и справедливость» и связанные с ней политические деятели, включая президента Польши Кароля Навроцкого, используют тему Волынской трагедии и роли УПА во внутриполитической борьбе, возлагая одностороннюю ответственность на Украину. Такая риторика повышает общественное напряжение и создает почву для сообщений, подобных публикациям «Magna Polonia» и «Wolne Media».
Обвинения в существовании украинской «пятой колонны» не подтверждаются и мониторингом польских спецслужб. Согласно анализу Агентства внутренней безопасности Польши (ABW), главную угрозу внутренней стабильности представляют пророссийские ячейки, распространяющие дезинформацию для раскола общества. Исследования Центра восточных исследований показывают, что украинцы уважают законы, суверенитет и культурные традиции государства пребывания.
Украинские дети также включены в общую польскую образовательную систему. В 2025/2026 учебном году в польских школах обучалось около 246 тыс. учащихся-иностранцев, из которых примерно 210 тыс. были гражданами Украины. Это 86% всех школьников-иностранцев. Польская модель интеграции предусматривает обучение в едином образовательном пространстве независимо от гражданства и не формирует изолированные этнические анклавы.
Польша остается главным логистическим и гуманитарным хабом для Украины, через который проходит подавляющее большинство военной, гуманитарной и экономической помощи ЕС и США. Попытки представить украинцев угрозой безопасности и социальным бременем искажают их реальную роль, подменяют статистику эмоциональными примерами и соответствуют задачам гибридной войны России — дестабилизировать польское общество и ухудшить польско-украинские отношения.
Какие меры Польша должна принять, чтобы одновременно противодействовать преступлениям на почве ненависти и не допускать использования отдельных уголовных дел для коллективной дискриминации украинцев?
