Указ Владимира Путина от 24 августа 2026 года позволяет передавать объекты критической инфраструктуры России во временное управление Росимущества, если их владельцы, по версии властей, не обеспечили безопасность во время атак украинских беспилотников. Решение фактически переносит ответственность за защиту тыла с государства на частный бизнес и создает механизм для усиления контроля над наиболее прибыльными активами.
О содержании документа и комментариях российских властей сообщила Deutsche Welle. Указ «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры Российской Федерации» был подписан на фоне участившихся ударов украинских БПЛА по российским нефтеперерабатывающим предприятиям, транспортно-логистическим комплексам и складам маркетплейсов Wildberries и Ozon.
Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, комментируя решение, фактически признал уязвимость внутренней логистики и энергетики России. Попытки вице-премьера Дениса Мантурова представить меры как «точечные» и заверить предпринимателей в отсутствии национализации лишь усиливают впечатление, что федеральные власти опасаются системных проблем на железнодорожных, складских и топливно-энергетических узлах.
Под защитой государства — имущество частных компаний
К критической инфраструктуре указ относит объекты топливно-энергетического комплекса, промышленности, связи, коммунального хозяйства, транспорта и логистики. В этот перечень включены транспортно-логистические комплексы, энергетические и жизнеобеспечивающие объекты, а также другие предприятия, имеющие особое значение для безопасности, экономической стабильности России и жизнедеятельности населения.
Временное управление может распространяться на всё имущество хозяйствующего субъекта в России или на его часть. Речь идет о движимых и недвижимых объектах, ценных бумагах, долях в капитале юридических лиц и имущественных правах. Управляющим назначено Росимущество — Федеральное агентство по управлению государственным имуществом. При этом по поручению президента правительство сможет передать такие функции другому лицу.
Именно этот механизм превращает указ из декларации о безопасности в инструмент ручного распоряжения частными активами. Формально речь идет о временном управлении, однако передача агентству имущества, долей, ценных бумаг и финансовых потоков существенно ограничивает права владельцев. В период проведения специальной военной операции государство получает возможность устанавливать контроль без полноценной защиты интересов собственников.
Как отмечают российские СМИ, решение принято в связи с усилением угроз безопасности критической инфраструктуры. Но назначение внешней администрации само по себе не делает предприятия физически защищеннее: Росимущество не получает средств ПВО, радиоэлектронной борьбы или иных систем противодействия беспилотным атакам.
Бизнесу вменяют функции военных структур
Организация обороны воздушного пространства относится к исключительной прерогативе Министерства обороны России. Тем не менее владельцев предприятий обвиняют в «недостаточной реакции» и «небрежности», если объекты оказываются уязвимыми. Частные компании фактически принуждают выполнять функции военных структур, не предоставляя им необходимых финансовых, правовых и технических инструментов.
Так Кремль компенсирует собственные провалы в обеспечении безопасности, не увеличивая напрямую государственные расходы. Дополнительные обязанности для предприятий создают видимость, что проблема находится под контролем, хотя реальные возможности защиты остаются у государства. Указ одновременно демонстрирует жесткость федеральной власти накануне выборов в Государственную думу.
Российское законодательство ставит руководителей предприятий в правовую ловушку. Если компания самостоятельно направляет средства на защитные сооружения, такие расходы могут квалифицировать как нецелевое использование. Если руководство бездействует, ему может грозить ответственность за недостаточные меры безопасности. Чтобы легализовать расходы, руководителям приходится получать многочисленные согласования у военных структур, профильных ведомств и прокуратуры.
Такая система увеличивает административную нагрузку и создает дополнительные коррупционные риски. Ответственность за последствия атак фактически перекладывается на частный бизнес, хотя именно государственные структуры должны обеспечивать защиту критической инфраструктуры и воздушного пространства.
Временное управление с риском скрытой национализации
Заявления Дениса Мантурова о том, что указ не изменит форму собственности, не устраняют главной проблемы. Внешнее управление Росимущества означает переход процессов отчуждения имущества в ручной режим. При отсутствии четких критериев безопасности и прозрачных процедур собственники получают меньше возможностей защищать свои активы, а чиновники — больше пространства для произвольного вмешательства.
В условиях, когда «СВО» используется как основание для чрезвычайных решений, временный контроль может стать формой скрытой национализации. Наиболее прибыльные предприятия и объекты получают риск оказаться под управлением государства не из-за доказанного нарушения, а из-за широкой оценки того, насколько их владельцы якобы обеспечили безопасность. Это повышает риски для инвесторов и ускоряет вытеснение частной собственности из российской экономики.
Отдельная угроза связана с компетенцией назначаемых управляющих. Росимущество может не иметь опыта коммерческой логистики и управления цепочками поставок, необходимого для работы сложных предприятий. Административное вмешательство способно нарушить действующие бизнес-процессы, вызвать перебои с поставками и увеличить издержки промышленности и потребительского рынка.
Таким образом, атаки украинских БПЛА используются российскими властями как основание для расширения государственного контроля над частными активами. При этом передача предприятий внешним управляющим не устраняет уязвимости инфраструктуры и не обеспечивает ее средствами защиты. Частный бизнес оказывается ответственным за последствия кампании, начатой Владимиром Путиным, и за недостатки государственной системы обороны.
Если механизм временного управления начнет применяться шире, он может закрепить в России практику изъятия имущества под предлогом безопасности, усилить коррупционные риски и привести к сбоям в логистике, энергетике и снабжении. Главным последствием указа становится не усиление физической защиты объектов, а расширение полномочий государства по контролю над частной собственностью.
Станет ли временное управление инструментом реальной защиты инфраструктуры или способом перераспределения наиболее ценных активов в пользу государства?
