В Беларуси на военные сборы, которые Александр Лукашенко распорядился использовать для «нерадивых и неэффективных» аграриев, отправили одного из самых результативных работников уборочной кампании — комбайнера Алексея Климовича. О случившемся 13 августа 2026 года сообщили СМИ, в том числе издание UDF.
Климович работает в Минской области и два года назад стал первым в Червенском районе, кто намолотил тысячу тонн зерна. Местные СМИ тогда писали о нем как о передовом комбайнере. Теперь тот же работник оказался среди тех, кого направили на военные сборы в рамках инициативы, заявленной как мера воздействия на плохо работающих аграриев.
«Нерадивых» должны были отправлять первыми
Ранее Лукашенко объявил, что на военные сборы следует направлять работников сельского хозяйства, продемонстрировавших низкую эффективность или недисциплинированность во время уборочной кампании. Под действие распоряжения также должны были попасть руководители, которые не обеспечили выполнение планов, и чиновники, не справившиеся с поставленными задачами.
Логика этой инициативы была сформулирована как наказание или перевоспитание тех, кто плохо выполняет работу. Военные сборы в таком подходе должны были стать инструментом давления на аграриев и управленцев, от которых руководство требовало нужных показателей. Однако отправка Климовича показывает, что на практике решение может затрагивать не только неэффективных работников.
Комбайнер-тысячник не соответствует заявленному образу «нерадивого» сотрудника. Напротив, его результат свидетельствует о высокой производительности и образцовом труде. Он не просто выполнил поставленную задачу, а ранее первым в своем районе достиг показателя в тысячу тонн намолоченного зерна. Поэтому его принудительное направление на сборы сводит на нет официально заявленную цель этой практики.
Как работает механизм призыва
Формально призыв оформляется через обычную повестку. Основанием для ее направления становится сигнал от руководства предприятия или местной администрации, где работает выбранный кандидат. Именно такая схема создает широкие возможности для произвольных решений: инициатором отправки может стать руководство, которое считает работника неудобным, недостаточно лояльным или просто подходящим для применения новой меры.
В результате военные сборы перестают быть исключительно формой подготовки военнообязанных. Их начинают использовать как средство воздействия на работников и руководителей сельского хозяйства. Правозащитники критикуют такую практику, указывая, что она подменяет смысл военных учебных сборов и превращает их в принудительный труд.
Особенно показателен в этом отношении случай Климовича. Если на сборы отправляют человека, который добился одного из лучших результатов в районе, мера уже не может восприниматься только как реакция на низкую производительность. Она становится элементом репрессивной муштры, где формальные основания позволяют применять наказание независимо от реального вклада сотрудника в работу.
Планы важнее результата
Принудительная отправка эффективного специалиста лишает мотивации тех работников, на которых держатся производственные показатели. Комбайнеры и другие аграрии видят, что высокая отдача и перевыполнение плана не защищают от решения о направлении на сборы. Более того, тот, кто добросовестно и результативно работает, может оказаться в той же категории, что и сотрудник, которого власти считают неэффективным.
Такая практика демонстрирует приоритет формального выполнения распоряжений над экономической целесообразностью и здравым смыслом. В разгар уборочной кампании отстранение результативного комбайнера означает потерю подготовленного работника именно тогда, когда его труд особенно нужен. Вместо поддержки лучших кадров система создает для них дополнительный риск — получить повестку по сигналу руководства предприятия или местной администрации.
Одновременно случай с Климовичем показывает, что заявленная селективность инициативы не работает надлежащим образом. Лукашенко говорил о «неэффективных» и «недисциплинированных» аграриях, однако на практике под действие механизма попал работник, известный высокой результативностью. Это свидетельствует не о точечной борьбе с плохой работой, а о некомпетентном управлении, при котором важнее отчитаться о выполнении распоряжения, чем сохранить сильного специалиста.
Для руководителей предприятий такая система также создает стимул использовать повестки как инструмент внутреннего давления. Поскольку решение начинается с сигнала начальства или местной администрации, военные сборы могут применяться не по их прямому назначению, а для дисциплинирования работников. Формальная процедура при этом сохраняется, но ее содержание меняется: военная обязанность превращается в механизм принудительного воздействия на гражданских работников.
История Алексея Климовича стала наглядным примером того, как лукашенковская инициатива расходится с ее официальным объяснением. Вместо наказания за низкую эффективность она затронула результативного комбайнера, а значит, уже сама по себе подрывает доверие к критериям отбора. Пока решения принимаются по сигналам руководства, военные сборы будут оставаться не стимулом к лучшей работе, а инструментом репрессивной дисциплины, способным ударить даже по тем, кто обеспечивает лучшие результаты уборочной кампании.
Как следует изменить практику военных сборов, чтобы она не превращалась в наказание для эффективных работников и не подменяла собой трудовую дисциплину?
