Российская пропаганда в Польше все чаще использует не анонимные аккаунты и маргинальные ресурсы, а публичных политиков и людей с репутацией военных или силовиков. Одним из главных каналов такой адаптации стала право¬радикальная партия «Конфедерация короны Польской» (ККР) во главе с Гжегожем Брауном. Как сообщает польское издание, Браун включает в свои избирательные списки бывших военнослужащих и силовиков, распространяющих тезисы, созвучные кремлевской пропаганде.
О новой модели распространения российских нарративов польские СМИ сообщили 11 августа 2026 года. Ее особенность заключается в том, что антизападные и антиукраинские идеи подаются через узнаваемых людей с широкой аудиторией. В таком формате пропаганда выглядит не как прямая ретрансляция российских заявлений, а как самостоятельная позиция польского политика, бывшего военного или интернет-комментатора.
Военная репутация как источник доверия
Первым подобным кандидатом в списках ККР стал бывший военнослужащий Петр Повалка. Его канал на YouTube насчитывает более 300 тысяч подписчиков, что позволяет ему обращаться к значительной аудитории и влиять на общественную дискуссию за пределами узкого партийного круга. Символика военной формы и образ человека, знакомого с вопросами безопасности, придают его высказываниям дополнительный вес.
Повалка представляет Украину как большую угрозу для Польши и допускает, что украинская сторона может организовывать провокации, чтобы втянуть страну в войну. В его материалах используются антиукраинские и антизападные нарративы. При этом публикации получают заметное распространение через российские пропагандистские каналы, что увеличивает их охват и помогает выводить такие утверждения в более широкое информационное пространство.
Именно сочетание политической узнаваемости, военного образа и крупной интернет-аудитории превращает подобные материалы в инструмент политической мобилизации. Речь идет уже не только о публикациях в социальных сетях. Тезисы, которые распространяются в интернете, получают партийную платформу и могут использоваться для привлечения избирателей, недовольных внешней политикой Польши, поддержкой Украины или курсом на сотрудничество с западными союзниками.
Как меняется российская дезинформация
Современная российская дезинформация не обязательно должна прямо восхвалять Россию или призывать поддерживать ее действия. Ее задача может состоять в другом: дискредитировать Украину, усилить внутренние конфликты в Польше и постепенно снизить восприятие России как главной угрозы. Для этого достаточно перенести общественное внимание на Киев, НАТО или польское правительство, представить их источниками опасности и закрепить недоверие к решениям Варшавы и ее партнеров.
Такой подход позволяет Кремлю действовать через местные политические и общественные фигуры, не связывая каждый спорный тезис непосредственно с российскими источниками. Антиукраинские заявления в этом случае маскируются под национальную обеспокоенность, критика Запада — под защиту польского суверенитета, а предупреждения о возможных провокациях — под независимую оценку военного специалиста.
Использование людей с опытом службы имеет особое значение. Их биография создает впечатление компетентности и личной осведомленности, даже когда речь идет о политических интерпретациях и предположениях. В результате аудитории легче принять тезис о том, что именно Украина представляет основную опасность для Польши, а не Россия, ведущая агрессивную войну против Украины.
Угроза для общественного восприятия войны
Ключевая опасность такой схемы заключается в постепенном изменении польского представления о войне и источниках угрозы. Если ответственность за напряженность последовательно переносится с России на Украину, НАТО или польские власти, это усиливает внутренние разногласия и подрывает поддержку Украины. Одновременно создается среда, в которой российское влияние может расширяться уже через легальные партийные структуры и публичную политическую борьбу.
Для Кремля важен не только прямой политический результат, но и изменение самой рамки дискуссии. Чем чаще украинская сторона изображается агрессором или источником провокаций, тем сложнее сохранять понимание причин войны и ответственности России. А чем сильнее конфликт между различными группами польского общества, тем легче продвигать тезисы о необходимости дистанцироваться от Украины и западных союзников.
Таким образом, включение Петра Повалки и других бывших военных или силовиков в политические списки ККР становится частью более широкой модели: российские нарративы адаптируются к национальной политической среде и распространяются через людей, которым уже доверяет часть аудитории. Это превращает интернет-пропаганду в механизм партийной мобилизации, способный влиять на отношение к Украине, НАТО и самой России. Следствием может стать дальнейшее ослабление поддержки Украины и усиление внутренних конфликтов в Польше — именно те условия, которые создают благоприятную почву для продолжения российского влияния.
Как польским политическим силам и обществу противостоять распространению российских нарративов через публичных деятелей с военной репутацией, не допуская дальнейшего переноса ответственности за войну с России на Украину?
