Европа приближается к одному из самых сложных этапов с начала полномасштабной войны России против Украины. Пятое военное лето показывает: конфликт уже не ограничивается судьбой Киева и непосредственно влияет на всю архитектуру европейской безопасности. Союзникам Украины приходится одновременно учитывать усиление российских ударов, гибридные операции за пределами фронта, неопределенность вокруг американской поддержки и способность российской экономики финансировать затяжную войну.
Как пишет Le Monde, особенно тревожными становятся действия, приписываемые Москве в европейских странах. Один из наиболее серьезных эпизодов — предполагаемая попытка атаки 5 августа на украинский военно-транспортный самолет в аэропорту Лейпцига с помощью дрона-камикадзе. Параллельно Кремль усиливает давление на европейские государства из-за операций против российского «теневого флота». После задержаний связанных с Россией судов Владимир Путин пригрозил «ответить тем же», если такие действия продолжатся.
Европейские столицы теперь вынуждены исходить из того, что российско-украинская война непосредственно влияет на безопасность самого Европейского союза. Речь идет не только о ракетных и дроновых ударах по Украине, но и о диверсиях, кибератаках, информационных операциях, угрозах инфраструктуре и давлении на транспортные маршруты.
Война вышла за пределы линии фронта
Каждое лето войны приносило новое расширение пространства противостояния. В 2022 году основные боевые действия были сосредоточены на востоке и юге Украины. В 2023 году конфликт все активнее перемещался в Черное море и Крым. Летом 2024 года украинские войска впервые провели крупную наземную операцию на территории России — в Курской области.
С 2025 года обе стороны значительно увеличили дальние удары по объектам в глубине территории противника. Цена этой эскалации растет, в том числе для гражданского населения. Одновременно европейские страны все чаще сталкиваются с последствиями войны, которые проявляются за пределами Украины.
Профессор Института военных операций Датской академии обороны Оливье Шмитт отмечает, что гибридная кампания Москвы началась не сегодня. «Разница заключается в том, что теперь широкая общественность гораздо лучше понимает масштаб происходящего», — сказал он.
Европа готовится к худшему сценарию
Дополнительную неопределенность создает позиция Соединенных Штатов. По словам Шмитта, Европа сталкивается с «двойной уязвимостью»: ограниченными запасами американских боеприпасов и вопросами к способности Вашингтона эффективно использовать военное сдерживание.
Западные разведки одновременно анализируют вероятность того, что Россия попытается проверить прочность НАТО. Согласно ранее опубликованному анализу американской разведки, потенциальное «окно риска» может открыться уже с осени 2026 года и сохраняться до 2029 года.
Для европейских правительств это меняет прежние расчеты. Если раньше война в Украине рассматривалась прежде всего как фактор, связывающий значительную часть российских военных ресурсов, теперь все больше внимания уделяется сценарию, при котором Москва может одновременно давить на Украину и проверять устойчивость европейских союзников.
Последние годы показали, что прежние российские «красные линии» не остановили Запад от поставок Украине современных вооружений и масштабной финансовой помощи. Поэтому, считают эксперты, Москва ищет новые способы увеличить цену европейской поддержки Киева. В ход идут угрозы инфраструктуре, кибератаки, диверсии, информационное давление и воздействие на транспортные маршруты.
Сдерживание должно стать европейским
Ответ на эту стратегию для Европы становится все более очевидным: безопасность Украины и безопасность Европейского союза практически невозможно рассматривать отдельно. Это требует ускоренного укрепления европейской оборонной промышленности, увеличения производства боеприпасов, усиления противовоздушной обороны, защиты критической инфраструктуры и более тесной координации спецслужб.
Отдельным испытанием остается российская экономика. Западная стратегия во многом строится на сокращении финансовых возможностей Кремля для ведения длительной войны. Давление на нефтяные доходы, санкции, ограничения против «теневого флота» и технологические запреты постепенно повышают стоимость войны для Москвы.
При этом Россия продолжает искать альтернативные финансовые и логистические маршруты, которые позволяют обходить часть ограничений. Поэтому противостояние все больше превращается в испытание на устойчивость: важным становится не только объем имеющихся ресурсов, но и способность сторон поддерживать их в течение длительного времени.
Для Европы этот период может стать решающим. Евросоюзу предстоит либо окончательно превратиться из экономического блока в полноценного геополитического игрока, способного самостоятельно защищать свою безопасность, либо и дальше позволять Москве использовать европейские уязвимости как инструмент давления. Украина остается первой линией обороны в этой системе, но последствия войны уже распространяются далеко за пределы украинской территории.
Сможет ли Европа достаточно быстро укрепить собственное сдерживание и защитить критическую инфраструктуру, чтобы снизить цену российской гибридной кампании?
