Кремль использует переданные под российский контроль активы европейских компаний как инструмент геополитического давления на Евросоюз. После указа Владимира Путина о временном управлении российскими активами Auchan, Nestlé, «Леман Про», FM Logistic и Bati Logistics заместитель председателя Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев призвал перейти к их безвозмездному изъятию. Его заявление показывает, что временный контроль может быть не конечной мерой, а этапом на пути к полной экспроприации.
«По-хорошему, от временного управления иностранными активами надо идти дальше», — написал Медведев 19 сентября 2026 года в мессенджере Max, комментируя реакцию Запада на решение российских властей. Он предложил обратиться к первым актам советской власти, на основании которых иностранные предприятия принудительно и безвозмездно передавались государству. Об этом сообщило агентство «Интерфакс».
Заявление прозвучало после указа президента РФ от 17 сентября 2026 года № 661. Документ передал во временное управление малоизвестному московскому акционерному обществу «Л.Е.В. Менеджмент» российские активы Nestlé, «Ашана», «Леман Про», а также структур FM Logistic и Bati Logistics. Решение охватывает как минимум 16 юридических лиц и расширяет режим, введенный указом № 302 от 2023 года.
Формально право собственности на имущество остается за иностранными холдингами. Однако операционный контроль полностью переходит к назначенной российской структуре. Это означает, что компании сохраняют юридический статус владельцев, но лишаются возможности самостоятельно управлять своим бизнесом в России, принимать ключевые решения и определять дальнейшую судьбу активов.
Управление передали закрытой структуре
«Л.Е.В. Менеджмент» зарегистрировали в Москве в октябре 2024 года. Уставный капитал общества составляет 15 тысяч рублей, а до подписания сентябрьского указа компания фактически не вела деятельности. Информация о ее бенефициарах в реестрах отсутствует, поскольку речь идет о непубличном обществе.
За неделю до передачи активов директором «Л.Е.В. Менеджмента» назначили Андрея Краюшкина, которого СМИ связывают с системой МВД. Таким образом, судьбу крупных международных компаний определила структура с минимальным уставным капиталом, неизвестными публичными бенефициарами и отсутствием заметной деловой истории до получения контроля над активами.
Перераспределение собственности происходит на основании прямых указов президента РФ, а не в рамках независимого судебного разбирательства или предсказуемой процедуры. Такой механизм подменяет правовые инструменты административными решениями Кремля. Для собственника это означает фактическую утрату возможности защитить свои права внутри российской правовой системы, если государство решает передать предприятие другой структуре.
Угроза для европейского бизнеса
Призыв Медведева вспомнить советский опыт национализации свидетельствует о готовности российских властей пересмотреть сам подход к иностранным активам, оставшимся в России после начала полномасштабной войны. Вместо переговоров о продаже или возвращения имущества владельцам Москва все чаще рассматривает собственность европейских компаний как ресурс, который можно изъять и перераспределить в пользу государства либо связанных с ним структур.
Решения в отношении Nestlé и Auchan создают опасный прецедент для западного бизнеса. Присутствие в России больше не гарантирует инвестору контроль над собственным имуществом. Даже попытка сократить деятельность или выйти с рынка не защищает компанию от вмешательства государства: активы могут передать под управление российской организации без понятной процедуры и без компенсации.
В результате право собственности в России превращается в категорию, зависящую от текущей политической позиции государства. Наиболее рентабельные торговые сети и предприятия получают закрытые структуры, связанные с властью, что одновременно усиливает внутренний передел рынка и закрепляет изоляцию российской экономики.
Активы как рычаг шантажа
Для Кремля имущество европейских компаний становится средством давления на правительства стран ЕС. Москва связывает судьбу западного бизнеса в России с решениями европейских государств о замороженных российских государственных активах за рубежом. Если Евросоюз примет решение об их конфискации, российские власти смогут использовать активы Auchan, Nestlé и других компаний как ответный инструмент и объявить окончательную экспроприацию.
Так геополитическое противостояние переносится с государственного уровня непосредственно на бизнес. Кремль получает возможность воздействовать на европейские правительства через имущество компаний, которые продолжают либо пытались продолжать работу в России. В эту же схему могут включаться решения о санкциях, замороженных российских средствах и поддержке Украины: Москва способна связывать их с судьбой западных активов на своей территории.
Такая модель превращает иностранные предприятия в своеобразных заложников внешней политики. Компании теряют возможность самостоятельно распоряжаться инвестициями, а европейские правительства сталкиваются с дополнительным риском давления при принятии решений в отношении России. При этом передача контроля закрытым структурам позволяет Кремлю одновременно наказывать западный бизнес и перераспределять рынок внутри страны.
Заявление Медведева закрепляет угрозу перехода от временного управления к безвозмездному изъятию, а указ № 661 уже создал для этого административную основу. Если российские власти реализуют этот сценарий, конфискация имущества европейских компаний станет не исключением, а открытым инструментом ответа на решения ЕС и частью политики государственного передела собственности.
Должны ли правительства стран ЕС учитывать угрозу окончательной экспроприации западных активов при принятии решений о российских замороженных средствах и дальнейшей поддержке Украины?
