Попытка изменить Конституцию Франции через референдум по статье 11 в обход парламента может столкнуться не только с политическим сопротивлением, но и с прямыми юридическими ограничениями. В обращении, опубликованном 12 ноября 2026 года, 110 французских конституционалистов предупредили Марин Ле Пен и Жана-Люка Меланшона, что для пересмотра Основного закона предусмотрена другая процедура.
Спор касается прежде всего планов Ле Пен, которая связывает возможные конституционные изменения с идеями «национального приоритета», ограничением иммиграции и запретом хиджаба. Политик предлагает вынести эти вопросы на референдум, опираясь на статью 11 Конституции. Подписавшие обращение юристы, преподаватели и судьи считают, что такая трактовка выходит за пределы нормы.
Две статьи — разные процедуры
Статья 11 позволяет президенту выносить на референдум проекты обычных законов в ограниченном перечне областей, включая экономическую и социальную политику, а также вопросы, связанные с международными договорами. Она не предназначена для изменения самого текста Конституции, подчёркивают авторы обращения.
Пересмотр Основного закона регулируется статьёй 89. Она предусматривает обязательное участие обеих палат парламента — Национального собрания и Сената. После согласования палатами проект должен быть вынесен на референдум либо утверждён Конгрессом, то есть совместным заседанием парламента, квалифицированным большинством в три пятых голосов.
Именно парламентская стадия делает процедуру принципиально отличной от сценария, при котором президент напрямую обращается к избирателям. Конституционалисты полагают, что статья 11 не может использоваться как способ обойти Сенат и Национальное собрание, даже если вопрос сформулирован как проект обычного закона, но фактически затрагивает конституционные принципы.
В обращении также оспариваются ссылки на решение Шарля де Голля 1962 года. Тогда президент провёл через референдум реформу, изменившую порядок избрания главы государства, воспользовавшись статьёй 11. Этот шаг уже в тот момент считался многими юристами нарушением Конституции. Де Голль поставил на голосование и собственное политическое будущее, заявив, что уйдёт в отставку в случае поражения.
Для нынешней ситуации, утверждают авторы обращения, этот прецедент не создаёт надёжного правового основания. Исторический пример может использоваться как политический аргумент, но сам по себе не меняет содержание статьи 11 и не отменяет порядок, установленный статьёй 89.
Что может сделать Конституционный совет
Проблема для сторонников референдума по статье 11 возникает ещё до голосования. Конституционалисты ссылаются на сложившуюся правовую практику, согласно которой Конституционный совет может заранее рассмотреть указ президента о проведении референдума и заблокировать его, если предложенный вопрос выходит за пределы статьи 11 либо фактически предполагает пересмотр Конституции.
Это означает, что спор не обязательно дойдёт до избирательных урн. Указ о назначении голосования может стать предметом конституционного контроля, а сама инициатива — быть остановлена до начала кампании. В таком случае обещание быстро изменить правила в чувствительных для общества сферах окажется политически заметным, но юридически невыполнимым выбранным способом.
В обращении действия Ле Пен вокруг статьи 11 рассматриваются как часть предвыборной стратегии. Референдум создаёт впечатление прямого и быстрого решения вопросов, которые годами вызывают споры, однако предполагаемый маршрут сталкивается с ограничениями Конституции и полномочиями парламента и Конституционного совета.
Упоминание Меланшона в обращении не означает, что все перечисленные инициативы принадлежат ему. Конституционалисты адресовали предупреждение обоим кандидатам именно потому, что считают опасной саму идею использовать референдум по статье 11 для обхода парламентской процедуры конституционной реформы.
Европейское измерение «национального приоритета»
Даже если политической силе удастся провести референдум или принять соответствующий закон иным путём, национальная процедура не отменит обязательства Франции в рамках права Европейского союза. Наиболее спорным здесь является «национальный приоритет» — предоставление гражданам Франции преимуществ при трудоустройстве, получении социального жилья или социальных выплат.
Такие меры могут вступить в противоречие с принципами ЕС о свободе передвижения людей и работников. Точная юридическая оценка зависела бы от содержания конкретных норм и способа их применения, но французские власти в любом случае не могли бы считать результат национального голосования достаточным основанием для одностороннего отказа от европейских обязательств.
Нарушение права ЕС способно привести к разбирательствам в Суде Европейского союза и финансовым санкциям. Утверждение о неизбежной волне исков и крупных штрафах в обращении рассматривается как возможный сценарий, а не как уже наступившее последствие. Масштаб рисков зависел бы от конкретных положений закона, решений французских судов и реакции институтов ЕС.
Ещё более широкий эффект может возникнуть, если государство-член начнёт ссылаться на национальный референдум для выборочного исполнения норм ЕС. Такой подход способен усилить евроскептические силы в других странах и осложнить единообразное применение европейского права. Однако разговор об «эффекте домино» остаётся политическим прогнозом, а не установленным результатом.
Главный вопрос теперь заключается не только в том, получит ли идея референдума поддержку избирателей. Если президентская инициатива будет оформлена в обход статьи 89, её первым испытанием станет проверка на соответствие французской Конституции — ещё до того, как гражданам предложат ответить на вопрос.
