Платежный проект VexPay оказался в центре спора о том, как российские структуры могут искать новые финансовые маршруты после отключения банков от SWIFT. На встрече в Москве молдавский олигарх-беглец Илан Шор представил Майкла Дональда одним из руководителей платформы. Британский специалист, ранее входивший в совет директоров Visa UK, это отрицает: он подтверждает участие во встрече, но утверждает, что лишь консультировал кыргызскую государственную Processing KG.
Разногласие вокруг его роли важно не только для самого Дональда. Оно показывает, насколько трудно определить реальных участников трансграничных финтех-проектов, когда формальная структура компании находится в одной стране, технические и деловые связи ведут в другую, а конечный интерес могут представлять подсанкционные российские сети.
Встреча в Москве и две версии роли Дональда
По данным публикации The Insider, 12 августа 2025 года представители сети A7 обсуждали в Москве запуск и устройство VexPay. На этой встрече Шор представил новое руководство кыргызской платформы и назвал Дональда одним из ее руководителей.
Сам Дональд подтвердил, что присутствовал на мероприятии. Однако он заявил, что никогда не был сотрудником или директором VexPay и не соглашался занимать такую должность. По его версии, его работа была связана с консультациями для Processing KG — по международным платежам, приему банковских карт, Apple Pay и взаимодействию с Visa.
Формально VexPay связана именно с кыргызской государственной Processing KG, а не с A7. Кыргызская сторона также отрицает, что проект контролировался извне. При этом доступные сведения указывают, что Шор и сотрудники A7 участвовали в обсуждении структуры платформы, ее счетов, штата и технической организации. Эти обстоятельства сами по себе не доказывают незаконность деятельности VexPay или личную причастность Дональда к обходу санкций, но объясняют внимание к проекту и противоречия вокруг его руководства.
Дональд связан и с британской компанией ImageNPay, специализирующейся на платежных решениях. Его прежний опыт в Visa и участие в переговорах с кыргызской Processing KG могли придавать проекту дополнительную деловую репутацию. Но наличие профессионального опыта или консультационная работа не подтверждают автоматически доступ к технологиям Visa и Apple Pay, а также не доказывают, что ImageNPay использовалась для вывода российских средств.
Почему VexPay появилась после санкций против A7
Сеть A7 возникла как совместный проект подконтрольного государству российского Промсвязьбанка, обслуживающего оборонный сектор России, и Шора, находящегося под санкциями. После того как основные российские банки потеряли доступ к SWIFT и столкнулись с секторальными ограничениями, Москва начала развивать альтернативные маршруты международных расчетов.
Американский Минфин назвал A7 транснациональной преступной организацией и утверждал, что через связанные с ней структуры были проведены десятки миллиардов долларов в обход международных ограничений. В представленных данных отдельно указано, что с конца 2024 года по август 2025-го через структуры A7 прошло более 6,9 млрд долларов. После введения санкций Евросоюза против сети, как утверждается, часть потока стала перемещаться в сторону кыргызского проекта VexPay.
Такой переход не обязательно означает, что каждая компания или каждый специалист, связанный с проектом, действовали по указанию Кремля. Но сама логика схемы понятна: после блокировки одного узла платежная инфраструктура может искать новую юрисдикцию, нового оператора и новый набор посредников. Для регуляторов это создает разрыв между юридическим владельцем платформы, людьми, которые участвуют в ее настройке, и теми, кто фактически определяет направления денежных потоков.
Кыргызская регистрация VexPay могла сделать проект удобным промежуточным звеном между российскими клиентами и международной финансовой системой. При этом формально независимая компания способна выглядеть обычным оператором трансграничных платежей, даже если ее деловые связи требуют дополнительной проверки. Именно поэтому вопрос о бенефициарах и фактическом контроле зачастую важнее, чем страна регистрации или публичный имидж финтех-бренда.
Репутация западного финтеха как фактор доверия
История с Дональдом обращает внимание на еще один элемент подобных проектов — использование опыта специалистов, работавших в крупных западных платежных системах. Бывший руководитель или советник известной компании может облегчить переговоры с банками, платежными операторами и регуляторами, поскольку его профессиональная биография воспринимается как признак надежности.
Но репутация специалиста не заменяет проверку конечных владельцев и источников финансирования. Британская регистрация, экологическое позиционирование ImageNPay или сотрудничество с международными платежными сервисами не позволяют сделать вывод о происхождении средств без анализа счетов, договоров, технических подрядчиков и реальных выгодоприобретателей. И наоборот, участие человека в переговорах еще не доказывает, что он знал о возможном использовании проекта для обхода ограничений.
Для западных банков и платежных компаний риск возникает в тот момент, когда их инфраструктура, технологии или корреспондентские отношения используются в цепочке, связанной с подсанкционными лицами. Перевод может выглядеть как обычная коммерческая операция, проходить через несколько компаний и банков-посредников, а затем возвращаться к российскому контрагенту уже в другой юрисдикции. Каждое отдельное звено видит лишь часть маршрута, что затрудняет установление конечного получателя.
Почему одной блокировки может быть недостаточно
Санкции против конкретной сети способны остановить ее работу на одном направлении, но одновременно подталкивают операторов к смене юрисдикций и посредников. Если новый платежный проект сохраняет доступ к банковским картам, мобильным кошелькам или международным расчетным каналам, он может продолжить обслуживание клиентов под другим названием и с другой корпоративной оболочкой.
Для финансовых институтов это означает риск вторичных санкций, проверок со стороны американского Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) и британского регулятора FCA, а также заморозки счетов или потери доступа к корреспондентской инфраструктуре. Однако применение таких мер требует установить не только контакт с подозрительной сетью, но и фактический контроль, характер операций и осведомленность участников.
Поэтому ключевыми становятся проверка конечных бенефициаров, анализ связанных компаний и постоянный мониторинг платежей, а не разовая проверка при регистрации клиента. Отдельное внимание потребуется посредникам в странах, через которые проходят расчеты: именно они могут оказаться слабым звеном между российской сетью и западными технологиями.
Случай VexPay пока оставляет открытым главный вопрос: была ли платформа самостоятельным кыргызским проектом, к которому A7 лишь проявляла интерес, или же ее создавали как новый узел уже существующей российской платежной инфраструктуры. Ответ зависит не от публичных должностей и презентаций, а от того, кто контролировал счета, техническую архитектуру и движение денег.
