Кремль переносит ответственность за срыв набора военнослужащих на региональную и муниципальную власть. В российских судах уже зафиксирован более 61 факт привлечения чиновников к административной ответственности за невыполнение планов по привлечению граждан на службу по контракту. Об этом сообщила «Новая газета. Европа» 15 сентября 2026 года.
Нормы, предусматривающие персональную ответственность руководителей за провал рекрутинговой кампании, действуют как минимум в 51 российском регионе. Муниципальные администрации получают количественные задания по людям и отчитываются за их выполнение почти так же, как за обычные хозяйственные показатели. Штрафы становятся инструментом, с помощью которого Москва пытается заставить всю вертикаль власти компенсировать падение числа желающих подписывать контракты.
План Кремля превратился в обязанность для всей вертикали
Набор военнослужащих перестал быть исключительно задачей Министерства обороны и военкоматов. На региональном уровне создается система, в которой губернаторы возглавляют оперативные штабы с участием силовых ведомств, муниципалитетам спускают планы, а чиновники и полиция занимаются поиском кандидатов. За невыполнение установленных показателей руководителей привлекают к административной ответственности.
Эта модель действует одновременно с расширением финансовых стимулов для тех, кто занимается привлечением людей. К августу выплаты за найденных контрактников действовали уже в 56 регионах России. Годом ранее такие меры применялись в 31 субъекте. Властям приходится одновременно увеличивать расходы на вербовку и усиливать давление на чиновников, поскольку прежняя система больше не обеспечивает необходимый результат.
За январь—август 2026 года контракты заключили около 234 тысяч человек. Это на 26 тысяч меньше, чем за аналогичный период годом ранее. Темпы набора снизились на 10% за восемь месяцев и на 20% только в августе. Падение продолжалось несмотря на активную агитацию перед выборами в Государственную думу России и повышение единовременных выплат, которые в отдельных регионах достигли рекордных 1,8 миллиона рублей.
Финансовые обещания больше не перекрывают для многих россиян риск гибели и ранений в зоне боевых действий. Снижение отклика показывает, что использовавшаяся ранее модель «экономической вербовки» исчерпывает себя. Власти пытаются компенсировать это не изменением политики, а расширением административных мер и поиском новых, наиболее уязвимых групп населения.
Чиновники ищут кандидатов среди уязвимых групп
Региональные администрации используют социальные рычаги давления и спекулируют на базовых потребностях людей, оказавшихся в зависимости от государственных решений. В поле внимания оказываются сироты, выпускники интернатов, лица с криминальным прошлым, находящиеся под административным надзором, а также подозреваемые и другие люди, содержащиеся в отделениях полиции или проходящие по следственным материалам.
Особенно показательной стала попытка привлечь к подписанию контрактов более 260 сирот, которые ожидали получения жилья. В результате согласился только один человек. Этот показатель демонстрирует, что даже для социально незащищенной молодежи обещание крупной выплаты не перевешивает страх перед риском для жизни и здоровья.
В 2026 году кампания все больше приобретает черты скрытой принудительной мобилизации. Для поиска людей власти проводят массовые обходы домов, формируют мобильные группы с участием полиции, вводят ежедневные совещания и создают специальные должности. Однако расширение административного аппарата не приводит к выполнению квот: чиновников заставляют искать кандидатов там, где добровольный резерв уже практически исчерпан.
Массовые обходы не обеспечили выполнение квот
В Братске Иркутской области после 71 заседания оперативного штаба, ежедневных совещаний, обхода более 14 тысяч адресов и работы мобильных полицейских групп удалось привлечь 369 человек из запланированных 645. Это около 57% установленного норматива.
В Ставропольском крае в Невинномысске заключить контракты удалось только с 11 людьми при плане в 19 человек. В Туркменском округе показатель составил четыре человека из шести. Небольшие на первый взгляд цифры отражают общую проблему: даже при непосредственном участии местной администрации и силовых структур регионы не могут обеспечить спущенные сверху задания.
Показателен и сам характер работы оперативных штабов. Органы власти действуют не как структуры, информирующие граждан о возможности службы, а как механизм поиска заданного количества людей. Полицейские и муниципальные служащие обходят адреса, проверяют социальные категории, способные оказаться зависимыми от государственных выплат или решений, и пытаются закрыть недобор любыми доступными способами.
При этом сопротивление обычных граждан срывает попытки компенсировать нехватку добровольцев за счет давления на наиболее уязвимых. Неудача с привлечением сирот и крайне низкие результаты в городах и округах показывают, что обещания высоких выплат больше не устраняют главный барьер — риск отправки в зону боевых действий.
Система штрафов фиксирует важный сдвиг: ответственность за нехватку желающих постепенно переносится с военного ведомства на всю региональную вертикаль власти. Губернаторы, муниципальные руководители, чиновники и полиция становятся участниками единой кампании, в которой от них требуют не информировать население, а обеспечить конкретное число подписанных контрактов.
Для Кремля это означает рост политических и финансовых издержек. Даже рекордные выплаты, массовые обходы, силовое сопровождение и давление на социально незащищенных граждан не позволяют вернуть прежние темпы. Следующим этапом уже начавшейся кампании станет дальнейшее расширение административной ответственности и поиск новых способов заставить регионы выполнять планы по набору.
Как, по вашему мнению, усиление штрафов и давления на уязвимые группы повлияет на российскую региональную власть и способность Кремля продолжать набор контрактников?
