28 января 2026 года российские СМИ сообщили о подготовке новой редакции доктрины информационной безопасности РФ, в которой мобильные устройства, системы спутникового интернета вроде Starlink, а также сервисы электронной почты и другие IT-решения западных компаний квалифицируются как инструменты «деструктивного информационно-технического воздействия» на страну. Эти положения включены в стратегический документ, который должен стать основой для дальнейшего законотворчества и практических программ в сфере цифрового контроля, о чём говорится в публикации о новых подходах Совбеза РФ к информационной безопасности, распространённой в российских деловых СМИ.
Фактически речь идёт о расширении перечня «угроз» до повседневных технологий, без которых невозможно представить современную жизнь, что радикально меняет саму логику отношения государства к цифровой среде.
Курс на тотальный контроль цифрового пространства
На «Инфофоруме-2026» помощник секретаря Совета безопасности РФ Дмитрий Грибков заявил, что мобильные гаджеты, спутниковая связь и западные IT-сервисы используются для подрыва безопасности России. Эти оценки, по его словам, будут зафиксированы в обновлённой доктрине, где также провозглашается курс на «укрепление суверенитета» в информационной сфере через контроль цифровых систем на всех этапах — от разработки до эксплуатации, включая технологии на базе искусственного интеллекта.
Такой подход предполагает институционализацию постоянного надзора за устройствами, программным обеспечением и коммуникациями пользователей, что, по сути, превращает цифровую инфраструктуру в зону перманентного государственного вмешательства, о чём подробно писали аналитические издания, анализируя решение объявить смартфоны и спутниковый интернет угрозой безопасности, в том числе в обзоре независимых СМИ.
Интернет-шатдауны как новая норма
Россия уже сегодня входит в число мировых лидеров по масштабам и продолжительности намеренных отключений интернета. В 2025 году суммарная длительность интернет-шатдаунов в стране достигла 37 166 часов и затронула практически всё население — около 146 млн человек. Эти ограничения перестали быть экстренной мерой и превратились в рутинный инструмент управления цифровым пространством.
Эксперты указывают, что дальнейшая реализация доктрины может привести к переходу на модель «белых списков» разрешённых сайтов, при которой доступ к глобальной сети будет заменён узким перечнем одобренных ресурсов. Подобные сценарии и оценки усиления цифровой изоляции активно обсуждаются в экспертной среде и профильных телеграм-каналах, включая анализ возможных последствий новой доктрины, опубликованный в отраслевых обзорах.
Частная жизнь как объект регулирования
Объявление обычных смартфонов и базовых средств связи угрозой безопасности создаёт юридическую основу для расширенного вмешательства в частную жизнь граждан. Фактически само владение устройством может рассматриваться как потенциальный риск, что облегчает применение репрессивных норм под предлогом борьбы с «деструктивным влиянием».
Одновременно требование контролировать цифровые системы «на всех этапах» ставит под вопрос возможность независимой разработки IT-продуктов внутри страны. В условиях, когда каждая технология рассматривается через призму угроз, инновации подменяются обслуживанием систем надзора, а цифровой суверенитет всё больше отождествляется с изоляцией.
Цифровой «железный занавес» как стратегический выбор
Ориентация на модели тотального контроля, характерные для наиболее закрытых автократий, указывает на страх властей перед неконтролируемым информационным обменом. Вместо интеграции в глобальную цифровую экономику Россия делает ставку на ограничение доступа, криминализацию неподконтрольных коммуникаций и создание централизованных баз профилей граждан.
Под лозунгами укрепления суверенитета формируется цифровое пространство с жёсткими границами, где государственный контроль становится важнее экономического развития и технологической конкурентоспособности. Такой выбор усиливает риск превращения страны в изолированную цифровую зону с ограниченными возможностями для бизнеса, науки и общества.
