Россия выстраивает многоступенчатую систему военной и идеологической социализации детей и молодежи, рассчитанную на подготовку следующего поколения к службе и участию в будущих войнах. Ее показательный элемент — «Зарница 2.0», федеральный проект, который охватывает школьников с семи лет, студентов и молодых людей до 23 лет, включая детей с временно оккупированных территорий Украины.
Еще в 2019 году исследователи международного разведывательного сообщества InformNapalm Андрей Лучков и Andrzej Leszkiewicz описали этот процесс в исследовании «Зарница 2.0: как Россия создает “Путинюгенд”». Тогда речь шла о «Юнармии», кадетских классах, военных лагерях и базовой подготовке. За прошедшие годы система не сократилась, а стала массовее, технологичнее и теснее связалась с потребностями войны против Украины.
В августе–сентябре 2026 года в Волгоградской области проходит федеральный финал третьего сезона «Зарницы 2.0». По данным организаторов, заявки на участие подали более 3,2 млн школьников и студентов. Первый заезд финала собрал 960 участников старшей возрастной категории — 96 отрядов по десять человек. В официальных материалах подростков регулярно называют «бойцами», а сам проект представляют не как обычное соревнование, а как пространство для военно-патриотического воспитания и профориентации.
«Зарницу 2.0» реализуют «Движение Первых», «Юнармия» и центр «ВОИН» при поддержке Росмолодежи, Министерства просвещения и Министерства обороны России. Проект включен в федеральный национальный проект «Молодёжь и дети». Это означает, что милитаризация молодежи встроена в государственную политику, а не является инициативой отдельных энтузиастов.
От семилетнего ребенка к потенциальному контрактнику
В 2026 году российские власти расширили возрастные границы проекта. Теперь в нем предусмотрены четыре категории: младшая — от 7 до 10 лет, средняя — от 11 до 13, старшая — от 14 до 17, специальная — от 18 до 23 лет. В последнюю группу, в частности, могут входить студенты педагогических вузов. В дальнейшем их планируют использовать как наставников для школьников.
Министерство просвещения России заявляет, что «Зарница 2.0» должна закреплять знания по начальной военной подготовке и помогать молодежи выбрать обучение в военных училищах и вузах. Организаторы связывают участие с готовностью «связать свою дальнейшую судьбу со служением Родине».
Так формируется последовательная траектория: первый контакт с военной тематикой происходит в семь лет, с 11 лет ребенок получает условно-военную специальность, в 14–17 лет участвует в сложных тактических сценариях, а с 18 до 23 лет оказывается в категории, максимально приближенной к профессиональной ориентации на службу. Формально проект не называют подготовкой мобилизационного резерва, однако его старшая возрастная граница совпадает с периодом, когда молодые люди могут поступать в военные учебные заведения или заключать контракт с российским Министерством обороны.
Поэтому «Зарница» создает среду предварительной военной социализации и потенциального рекрутинга. После нескольких лет участия переход от военно-патриотической игры к службе становится короче прежде всего психологически: военная иерархия, язык подразделений и представление о боевых ролях становятся привычной частью взросления.
От полосы препятствий к имитации боевого подразделения
Для младших участников сохраняются элементы военно-спортивной игры. Но в старших группах отряд уже моделирует работу современного подразделения. В 2026 году участники распределяются по семи специальностям: командир, штурмовик, инженер-сапер, медик, связист, оператор беспилотных аппаратов и военкор.
Помимо специализации, подростки проходят огневую и тактическую подготовку, тактическую медицину, радиационную, химическую и биологическую защиту, инженерное оборудование и маскировку позиций, а также обучение выживанию в экстремальных условиях. Федеральный финал включает военно-тактическую игру с «гарнизонной службой», комбинированным маршем, действиями на местности и «финальным боем».
Описание дисциплины штурмовика прямо включает подавление позиций условного противника, действия парами, использование укрытий, заход в помещения и ведение боя в ограниченном пространстве. Участники не просто преодолевают препятствия: они усваивают функциональную модель боевого подразделения, перенесенную в детскую и молодежную среду.
Особое место занимает направление беспилотных систем. Операторы должны работать сразу с тремя типами платформ — разведывательной, ударной и наземной. Задания предусматривают установку ретранслятора, воздушную разведку, обнаружение живой силы и огневых точек условного противника, выполнение сбросов, применение ударного БПЛА для поражения огневой точки и возвращение техники после выполнения задачи.
Оцениваются не только навыки пилотирования, но и точность поражения целей, а также время выполнения боевой задачи. Это прямое перенесение опыта российско-украинской войны в систему подготовки подростков: технологии, которые применяются на поле боя, становятся частью военно-патриотического воспитания.
Военкор и наставники с опытом войны
Внутри условного подразделения предусмотрена и информационная роль. Военкор должен документировать события, снимать фото и видео, брать интервью, собирать и анализировать материалы, готовить новости и вести информационные каналы своего отряда. От него также требуют отличать «правдивую информацию от недостоверной».
При этом речь идет не только о медиаграмотности. В документации одного из регионов указано, что отряд получает 0,1 балла за каждого подписчика своего канала, а активность зрителей во время онлайн-трансляции финального боя может дать участникам преимущество. Подростков учат создавать информационную площадку, производить контент, работать с аудиторией и наращивать охват.
Таким образом, «Зарница» одновременно воспроизводит кинетическую и информационную составляющие современной войны. Штурмовики, саперы, медики, связисты и операторы БПЛА должны выявлять и условно поражать противника, а военкор — формировать для аудитории картину происходящего и обеспечивать информационное сопровождение действий отряда.
Ролевыми моделями для участников становятся не абстрактные исторические персонажи. Командующим федеральным финалом назначен гвардии майор Владимир Михайловский, кавалер трех российских орденов Мужества, участник войны против Украины и президентской кадровой программы «Время героев».
Четыре условные армии финала возглавляют военнослужащие и участники той же кадровой программы: «Амур» — Герой России Егор Захаров, кавалер ордена Мужества; «Обь» — Вадим Быков, кавалер двух орденов Мужества; «Кама» — Алексей Жбанов, также кавалер двух орденов Мужества; «Волга» — Владислав Фролов, кавалер ордена Мужества. Заместителем командующего указан Никита Иванов — участник так называемой «СВО», награжденный медалью Суворова и представленный как юнармеец, занимающийся военно-патриотическим воспитанием молодежи.
Организаторы не скрывают, что наставники должны передавать детям не только прикладные навыки, но и собственное мировоззрение и жизненный опыт. Война входит в воспитательный процесс через систему авторитетов: подросткам демонстрируют как образец людей, участвовавших в российской агрессии против Украины.
Оккупированные территории в российской картине мира
«Зарница 2.0» используется и для интеграции временно оккупированных украинских территорий в российское политическое и образовательное пространство. На официальной схеме финала Крым без каких-либо оговорок включен в состав российского Южного федерального округа и отнесен к условной армии «Волга». На той же схеме указаны специальные отряды, в состав которых, судя по карте, входят оккупированные территории Украины.
В Крыму Россия провела региональный этап проекта, в котором, по данным российского МЧС, участвовали около 500 детей. Победителей из Симферополя отправили представлять оккупированный полуостров на следующем этапе в Волгоградской области. В окружном этапе Южного федерального округа вместе с российскими регионами участвовали команды из оккупированных Донецкой и Луганской областей. Они соревновались в том числе в категории 18–23 лет и по всем семи условно-военным специальностям.
Так военно-патриотическая программа выполняет не только мобилизационную и идеологическую, но и когнитивную функцию: детей с оккупированных территорий включают в российскую систему идентичностей, символов, команд и военных ролей. Оккупация нормализуется через соревнование, карту, общие правила и подчинение единой структуре.
Сравнение с Hitlerjugend уместно не потому, что любая детская военно-спортивная программа автоматически равна нацистской молодежной организации. Параллель заключается в механизме: государство одновременно формирует мировоззрение молодежи, создает коллективную лояльность и готовит мальчиков и юношей к будущей военной службе. «Зарница 2.0» пока не имеет аналогичной юридической обязательности участия, а исторический контекст отличается.
Но структурные признаки очевидны: массовый государственный охват, начало работы с младшего школьного возраста, соединение идеологического воспитания с военной подготовкой, иерархия и ритуалы, героизация участников текущей агрессивной войны, обучение конкретным боевым специальностям, профессиональная траектория к службе, включение оккупированных территорий и отдельная подготовка к информационному воздействию.
Не каждый из 3,2 млн участников станет военнослужащим, однако индивидуальные судьбы не меняют масштаба государственной стратегии. Москва формирует человеческий, военный и когнитивный ресурс на годы вперед: с младшей школы нормализует военную культуру, затем обучает БПЛА, штурмовым действиям, связи, саперному делу и работе с аудиторией, а к 23 годам подводит молодежь к непосредственному рекрутингу.
Предупреждение о «Путинюгенде» прозвучало в 2019 году. В 2026-м это уже не прогноз, а действующая система, в которой к строевой подготовке и автоматам добавились ударные беспилотники, цифровая связь, тактическая медицина, штурмовые дисциплины и инструменты информационно-когнитивного противоборства. Пока европейские государства обсуждают угрозы через пять или десять лет, Россия формирует поколение, которое в этот период достигнет возраста военной службы. Для Украины и Европы это означает необходимость учитывать не только нынешнюю российскую агрессию, но и целенаправленную подготовку ее будущей опоры.
Какие последствия для безопасности Европы и Украины должна повлечь за собой государственная милитаризация российских детей и молодежи?
