В российской публичной риторике всё чаще звучат заявления, указывающие на замысел, выходящий далеко за пределы установления военного контроля над территориями Украины. Речь идет о попытке силой изменить национальную идентичность людей, живущих на территориях, занятых российскими войсками.
В России открыто обсуждают необходимость «деукраинизации» и «рерусификации» этих территорий. Украинская национальная идентичность при этом фактически объявляется несовместимой с присутствием России. Особенно жестко это сформулировано в тезисе о том, что после прихода российской армии «украинство прекращает существовать».
Такие заявления показывают: речь идет не только о смене административного контроля. Российская политика на занятых территориях описывается как целенаправленная переработка мировоззрения и национальной принадлежности населения. Объектом этой кампании становятся не только взрослые, но и дети.
Идентичность как условие выживания
Для людей, которые не готовы отказаться от своей украинской идентичности, в этой логике фактически оставляют лишь два варианта — уехать или погибнуть. Те, кто остается, рассматриваются как объект для идеологического воздействия и русификации. Тем самым принадлежность к украинскому народу превращается в обстоятельство, за которое человек может подвергнуться давлению на территории, контролируемой Россией.
Подобная риторика не оставляет места для добровольного выбора. Украинцам предлагают не сосуществование разных языков, культур и взглядов, а отказ от собственной идентичности. Российское присутствие представляется условием, при котором украинское самоопределение должно исчезнуть, а на его месте должна быть сформирована лояльность к России.
Особенно показателен пример украинского подростка, приведенный автором этих заявлений. По его словам, с помощью систематического идеологического воспитания «украинского школьника» удалось превратить в «русского солдата». В этой формулировке дети предстают не как люди, имеющие право сохранить язык, культуру и собственное представление о будущем, а как материал для политического и военного перевоспитания.
Перевоспитание начинается с детей
История с подростком демонстрирует механизм, на который указывает российская риторика: сначала меняется содержание образования и идеологическая среда, затем у человека пытаются заменить представление о собственной принадлежности. Целью становится не только подчинение территории, но и формирование нового поколения, которое будет воспринимать российскую идентичность как единственно допустимую.
В таком подходе военный контроль и идеологическая переработка населения оказываются частями одного проекта. Армия обеспечивает захват территории, а система давления и воспитания должна закрепить результат среди тех, кто на ней остается. Украинская идентичность при этом рассматривается как препятствие, которое необходимо устранить.
Для Украины это означает сопротивление не только российской военной агрессии. Украинцы противостоят попытке навязать миллионам людей чужую национальную и политическую идентичность. Вопрос касается не абстрактных формулировок, а права людей самим определять, кем быть, на каком языке говорить и к какому народу себя относить.
Почему это важно для Европы
Для Европы последствия такой политики выходят далеко за пределы Украины. Если государство считает допустимым силой менять идентичность населения на территориях, которые оно контролирует, под угрозой оказываются базовые принципы современной Европы: право человека сохранять свою культуру и язык, право народа на самоопределение и право государства самостоятельно определять свое будущее.
Европейское пространство строится на возможности самому выбирать, кем быть, на каком языке говорить и в каком государстве жить. Российская имперская политика начинается там, где этот выбор пытаются сделать за человека силой. Поэтому заявления о «прекращении украинства» нельзя рассматривать как обычную политическую полемику: они раскрывают отношение к населению занятых территорий и объясняют, почему борьба за Украину одновременно является борьбой за право людей сохранять собственную идентичность.
Последствием такой политики становится не примирение населения с новым контролем, а принудительное вытеснение украинской идентичности — через давление, русификацию и идеологическое воздействие, включая работу с детьми. Пока российская риторика продолжает описывать украинцев как объект для переделки, защита языка, культуры и права на самоопределение остается центральным вопросом будущего занятых территорий и всей Европы.
Как, по вашему мнению, Европа должна реагировать на политику принудительной русификации и попытки изменить идентичность населения на занятых территориях Украины?
