Росстат отчитался о снижении уровня бедности в России до исторического минимума — 6,7% по итогам 2025 года против 7,1% годом ранее. Однако данные официальной статистики резко расходятся с оценками самих россиян: 59% опрошенных считают, что их доходы не обеспечивают даже минимально необходимого уровня жизни. На фоне ухудшения экономической конъюнктуры показатель, представленный властями как социальный успех, все меньше отражает реальное положение населения.
О результатах статистики и оценках доходов сообщалось, в частности, в публикации о самооценке бедности россиянами. Согласно приведенным данным, основным фактором официального снижения уровня нуждаемости стало введение единого пособия. При этом сама методика определения границы бедности позволяет российским властям демонстрировать более благоприятную картину без системного повышения благосостояния граждан.
Граница бедности оторвалась от реальных расходов
С 2021 года прожиточный минимум в России рассчитывается не на основе актуальной стоимости потребительской корзины. Его определяют путем индексации показателя за IV квартал 2020 года в соответствии с официальным уровнем инфляции. Такой подход не учитывает, что цены на основные товары и услуги — продукты питания, лекарства, бытовую химию и жилищно-коммунальные услуги — растут быстрее официального индекса.
По оценкам российских экономистов и ЦМАКП, применение этой методики занижает фактическую границу бедности примерно на 25–30%. Поэтому формальное улучшение показателей Росстата не означает реального роста доходов или расширения возможностей семей. Статистика фиксирует движение относительно искусственно установленного норматива, а не способность людей оплачивать необходимые расходы и создавать сбережения.
Официальный прожиточный минимум на 2026 год установлен на уровне 18 939 рублей. Россияне, напротив, считают, что для обеспечения минимально необходимого уровня жизни им требуется в среднем 43,8 тыс. рублей в месяц. Эта сумма на 17% выше оценки годичной давности и более чем вдвое превышает государственный норматив.
Разрыв между двумя показателями показывает, насколько социальные нормативы отстали от повседневных потребностей населения. Если государственный критерий фактически фиксирует лишь порог биологического выживания, граждане включают в минимально приемлемый уровень расходы на питание, лекарства, коммунальные услуги и другие обязательные статьи бюджета.
Опросы показывают обратную картину
Февральское исследование «Левада-центра» — российской негосударственной организации, занимающейся социологическими, маркетинговыми и медийными исследованиями, — зафиксировало ухудшение субъективной оценки материального положения. За год доля граждан, чьи доходы превышают их собственную оценку прожиточного минимума, сократилась с 48 до 41%. Иными словами, 59% респондентов считают, что живут ниже уровня, необходимого для минимально приемлемой жизни.
Эта оценка согласуется с данными Росстата: почти 40% населения получают менее 45 тыс. рублей в месяц. В начале 2026 года, по данным «Независимой газеты», более 11 млн россиян имели доходы ниже официального прожиточного минимума в 17,6 тыс. рублей. Причем речь идет о границе, которая уже занижена действующей системой расчета.
Невзирая на победные реляции ведомства, значительная часть населения не располагает свободными средствами для накоплений. Когда обязательные расходы на продукты, ЖКХ и лекарства поглощают весь семейный бюджет, отчеты о снижении бедности превращаются в бюрократическую фикцию. Даже по искусственно заниженным критериям за чертой официального прожиточного минимума находятся миллионы человек.
Кого не охватывает система поддержки
Положительную динамику Росстат связывает прежде всего с адресными мерами: единым пособием семьям с детьми, доплатами пенсионерам до регионального прожиточного минимума и целевыми выплатами людям с инвалидностью. Эти программы влияют на расчетный показатель, но не устраняют проблему для трудоспособных граждан без детей и инвалидности, которые фактически исключены из основных механизмов социальной поддержки.
Именно эта категория оказывается наиболее уязвимой перед ростом обязательных расходов. Люди, которые не соответствуют формальным условиям для получения помощи, вынуждены самостоятельно покрывать стоимость питания, жилья, лекарств и коммунальных услуг при доходах, не позволяющих сформировать резерв. Так сохраняется застойная бедность, реальные масштабы которой официальная статистика с 2022 года замалчивает.
Официальное снижение показателя на фоне ухудшения самооценки доходов свидетельствует о разрыве между политической отчетностью и фактическим уровнем жизни. Во время СВО статистика Росстата выполняет прежде всего политическую, а не аналитическую функцию: она показывает улучшение по измененной шкале, тогда как повседневные расходы граждан растут быстрее доходов и расчетных нормативов.
В странах Запада бедность оценивают не только по способности оплачивать базовую еду и жилье. Бедным считают человека, который не дотягивает до 60% среднего дохода по стране либо не может позволить себе аренду жилья, внезапные траты и обычный семейный отпуск. При применении подобных критериев в России статус малоимущего получил бы почти каждый второй гражданин. Поэтому зафиксированные Росстатом 6,7% отражают не исчезновение бедности, а границы, которые позволяют ее статистически уменьшить.
Главное практическое последствие этой политики — дальнейшее накопление социального недовольства: официальные заявления о рекордном снижении бедности не совпадают с тем, как большинство граждан оценивает собственные доходы и расходы. Пока прожиточный минимум остается существенно ниже реальной стоимости минимальной жизни, а трудоспособные люди без права на поддержку остаются один на один с растущими ценами, разрыв между отчетами властей и реальностью будет увеличиваться.
Как, по-вашему, должна быть изменена система оценки бедности и социальной поддержки, чтобы она учитывала реальные расходы граждан?
