В России вновь заговорили о возможном возвращении шестидневной рабочей недели как инструменте ускорения экономического роста. Поводом стало заявление академика Российской академии наук Геннадия Онищенко, который 26 декабря предложил увеличить продолжительность рабочей недели по образцу советской модели, действовавшей в период сталинской индустриализации.
Инициатива прозвучала на фоне заметного замедления российской экономики на четвертый год войны против Украины. По оценкам, в 2025 году рост ВВП России составит около 1%, что существенно ниже как среднемировых показателей, так и темпов роста ведущих экономик.
Экономический контекст и аргументация сторонников инициативы
По словам Онищенко, переход на шестидневную рабочую неделю необходим для «подъема экономики» и не окажет негативного влияния на здоровье граждан. Он подчеркнул, что увеличение трудовой нагрузки якобы не повлечет социальных последствий и может стать компенсаторным механизмом в условиях стагнации.
Как следует из публикации РИА Новости, академик связал свою позицию с отставанием России от США, Китая и Индии по темпам роста, а также с необходимостью мобилизации внутренних ресурсов. Эти заявления прозвучали вскоре после решения правительства увеличить допустимый лимит сверхурочной работы с 120 до 240 часов в год.
Реакция экспертов и вопросы производительности труда
Экономисты и аналитики обращают внимание, что проблема российской экономики связана не с количеством отработанных часов, а с низкой производительностью труда, монополизацией рынков и ограниченным доступом к инновациям. Удлинение рабочей недели в таких условиях, по их мнению, не создает стимулов для развития и лишь консервирует структурные перекосы.
Как отмечает The Moscow Times, международная практика последних лет демонстрирует противоположный тренд: в ряде стран обсуждается или тестируется сокращенная рабочая неделя как способ повышения эффективности и снижения выгорания работников.
Социальные риски и исторические параллели
Отдельное внимание в дискуссии привлекли апелляции к опыту 1940 года, когда шестидневная рабочая неделя была введена в условиях жесткой мобилизационной экономики и тотального государственного контроля. Историки напоминают, что та модель сопровождалась репрессивными практиками и отсутствием трудовых прав в современном понимании.
На фоне роста потребления седативных препаратов и антидепрессантов в России заявления о том, что увеличение нагрузки «никак не скажется» на здоровье, вызывают скепсис. Обсуждение инициативы активно распространяется и в социальных сетях, в том числе в сообщениях телеграм-канала Moscow Times, где подчеркивается связь подобных предложений с общей тенденцией усиления давления государства на частную жизнь граждан.
Мобилизационная модель вместо структурных реформ
Предложение о шестидневной рабочей неделе вписывается в более широкий контекст перехода к мобилизационной экономической модели, при которой издержки замедления роста перекладываются на население. Вместо институциональных реформ, снижения санкционного давления и пересмотра приоритетов бюджета обсуждаются меры, предполагающие прямое вмешательство государства в рабочее время и условия труда.
На этом фоне дискуссия о возврате к советским трудовым практикам становится индикатором того, как экономические проблемы решаются за счет увеличения нагрузки на граждан, а не через повышение эффективности и качества человеческого капитала.
