Александр рассчитывал зарабатывать на передаче информации российским спецслужбам, но оказался в украинской колонии. По его собственному признанию, он собирал сведения о военных и добровольцах, а теперь надеется, что Россия включит его в обмен. Однако единственным сожалением он называет не последствия своей работы, а фотографию, которую не удалил из телефона.
Историю 42-летнего Александра — уроженца Украины с украинским и израильским гражданством — The New York Times рассказала в материале Марии Варениковой от 11 октября 2026 года. Издание не раскрывает его фамилию по просьбе заключённого: он опасается за безопасность семьи.
Журналисты отмечают, что не могли независимо подтвердить все рассказы Александра. Часть сведений они сопоставили с судебными документами и проверили в разговорах с украинскими должностными лицами. Сам мужчина признал вину, в том числе в государственной измене.
От подработки к заданиям военного времени
По словам Александра, российские оперативники связались с ним во Франции, где он работал в McDonald’s и испытывал финансовые трудности. Ему предложили оплачиваемые поручения: собирать сведения, искать компромат и выяснять подробности о частной жизни людей. Как утверждает Александр, за это ему платили около 5000 евро в месяц.
Деньги, судя по его рассказу, были не единственным мотивом. Он открыто говорил о поддержке Москвы и о своей принадлежности к так называемому «русскому миру». После начала полномасштабного вторжения России в Украину содержание поручений изменилось.
Александр вступал в интернет-сообщества иностранцев, которые хотели воевать на стороне Украины. Он представлялся человеком, также собирающимся присоединиться к украинской армии, знакомился с добровольцами и давал им советы. Завоевав доверие, он, по его словам, передавал российской стороне сведения о расположении подразделений, планах операций и личные данные бойцов.
Александр признал, что его действия приводили к гибели военнослужащих. При этом конкретный масштаб переданной информации, её роль в отдельных атаках и все обстоятельства, изложенные им журналистам, публично подтверждены не полностью.
Проверка телефона на блокпосту
Работа Александра закончилась 10 сентября 2024 года в Харьковской области. На блокпосту военнослужащий проверил его телефон и обнаружил фотографию паспорта украинского бойца, отправленную в Россию.
После этого против Александра возбудили уголовное дело. Он признал вину и был направлен в колонию №122 в центральной части Украины. Во время встречи с журналисткой он выражал возмущение действиями военнослужащего, который обнаружил переписку. Свой собственный выбор мужчина оценивал иначе.
«Если бы я мог вернуться назад, единственное, что я изменил бы, — удалил ту фотографию», — сказал Александр.
Эта фраза показывает, как он воспринимает произошедшее: главным личным поражением для него стало не участие в передаче данных и не возможная связь этих действий с гибелью людей, а то, что его разоблачили. При этом юридические последствия его признания уже наступили: он находится в заключении и рассчитывает на решение, которого ему никто, судя по публикации, не гарантировал.
Цена обещаний и судьба исполнителя
Александр надеется, что российские власти вспомнят о нём и включат его в обмен. В статье The New York Times нет сведений о том, что ему обещали возвращение или участие в такой процедуре.
Шон Висвессер, бывший руководитель резидентуры ЦРУ, сказал изданию, что для спецслужб большинство агентов, за исключением наиболее ценных, являются расходным материалом. В случае с Александром куратор оставался по другую сторону переписки, тогда как исполнитель оказался в украинской колонии и сам отвечает за совершённые действия.
Передача адреса подразделения, сведений о военнослужащем или фотографии документов может выглядеть как небольшое поручение, особенно если за него обещают деньги. Но подобные данные позволяют устанавливать местонахождение людей, проверять их личности и выбирать потенциальные цели. Удаление сообщения после отправки не отменяет ни самого факта передачи, ни возможных последствий.
История Александра заканчивается не обещанной карьерой и не заработком, а признанием вины, заключением и ожиданием возможного обмена. Остаётся открытым вопрос, станет ли он для России достаточно ценным, чтобы его возвращение оказалось частью договорённостей.
Источник: The New York Times, Мария Вареникова, «A Russian Spy’s Lone Regret: ‘I Got Caught’», 11 октября 2026 года.
