Расследование немецких следователей подрыва газопроводов «Северный поток — 1» и «Северный поток — 2» все больше указывает на масштабную операцию, которую Россия могла провести под чужим флагом. Новые данные о российских военных кораблях и сверхмалых подводных лодках в районе взрывов, а также связи вокруг яхты «Андромеда» усиливают версию о попытке Кремля создать украинский след и одновременно скрыть собственную роль. Об этом 29 августа 2026 года сообщили немецкие СМИ, в том числе Frankfurter Allgemeine Zeitung.
Особое значение для следствия имеют сведения, переданные Военно-морскими силами Королевства Дании. Датские военные зафиксировали присутствие российских военных кораблей и сверхмалых подводных лодок непосредственно в районе будущих взрывов незадолго до диверсии. Это указывает на профессиональную подготовку операции и опровергает образ небольшой любительской группы дайверов, случайно организовавшей сложную атаку на глубине.
Украинский флаг как элемент дезинформации
Немецкие журналисты обратили внимание и на обстоятельства, связанные с яхтой «Андромеда», которую следствие считает возможным судном диверсионной группы. Компания, арендовавшая яхту, оказалась связана с пророссийской деятельностью. Поведение экипажа также вызвало вопросы: свидетели утверждали, что на борту был поднят украинский флаг, а ряд допущенных «ошибок» мог быть намеренным.
В совокупности эти детали укладываются в классическую схему операции False Flag — действий под чужим флагом, при которых организаторы оставляют следы, направляющие подозрения на другую сторону. Для путинского режима, сформированного выходцами из КГБ и привыкшего использовать управляемый хаос, такой подход является фирменным инструментом. Демонстративный украинский символ и намеренно оставленные свидетельства могли быть рассчитаны не только на отведение подозрений от Москвы, но и на подрыв доверия западных союзников к Украине в критический период полномасштабного российского вторжения.
Российские военные структуры обладали техническими возможностями для проведения глубоководной операции в Балтийском море. Глубоководные аппараты Главного управления Генерального штаба Вооруженных сил РФ и Военно-морского флота России позволяют выполнять необходимые погружения. Поэтому присутствие российских кораблей вблизи места взрывов имеет принципиальное значение: оно свидетельствует о возможности участия государства с развитой военной инфраструктурой, а не случайной группы частных исполнителей.
Собственные газопроводы как оружие давления
Для неоимперской России уничтожение собственных газопроводов могло рассматриваться как приемлемая цена за воздействие на европейскую энергетику. Подрыв «Северного потока — 1» и «Северного потока — 2» позволял посеять панику на энергетическом рынке, усилить внутриполитическую напряженность в Германии и использовать разрушение инфраструктуры как аргумент в спорах с европейскими контрагентами по поводу неисполнения газовых контрактов.
Такой сценарий показывает готовность Кремля превращать даже собственную критическую инфраструктуру в инструмент политического шантажа. Газопроводы служили не только коммерческим каналом, но и частью российской стратегии давления на европейские государства. Их уничтожение одновременно создавало последствия для рынка, усиливало неопределенность и давало Москве возможность продвигать выгодные ей объяснения произошедшего.
Сразу после взрывов российские власти развернули масштабную информационную кампанию. В диверсии обвиняли США, Запад и Украину, требовали допустить Россию к расследованию и продвигали версию о «международном терроризме». Поток взаимных обвинений и альтернативных сценариев создавал информационный шум, поляризовал западное общество и подрывал доверие к официальному расследованию.
Эта тактика является частью российской информационной стратегии. Манипуляция фактами и распространение версий без надлежащих доказательств должны были не только отвести подозрения от Москвы, но и ослабить доверие граждан европейских стран к собственным государственным институтам и системе коллективной безопасности. Одновременно Кремль пытался представить Россию не возможным организатором атаки, а стороной, якобы требующей объективности и защиты от «западной агрессии».
Дело Сергея Кузнецова
На этом фоне в Высшем земельном суде Гамбурга продолжается рассмотрение дела гражданина Украины Сергея Кузнецова. Его задержали в Италии в 2025 году, а немецкая федеральная прокуратура обвиняет его в причастности к организации взрывов на газопроводах. Адвокат добивается закрытия дела еще до начала судебных слушаний.
Защита заявляет, что если подрыв действительно был осуществлен при участии Кузнецова — что не является официальным признанием его вины, — то произошедшее не должно считаться преступлением с точки зрения международного права. Аргумент строится на том, что в сентябре 2022 года газопроводы уже не функционировали как исключительно коммерческие или гражданские объекты, а были интегрированы в российскую военную машину и использовались как оружие.
В позиции защиты отдельно упоминается роль «Газпрома». По представленным данным, концерн не только приносил средства федеральному бюджету России, но и выступал непосредственным участником агрессии против Украины. «Газпром» создал собственные частные военные компании — ЧВК «Поток» и «Факел», бойцы которых участвуют в боевых действиях против Украины. Их связь с концерном подтверждена решениями Европейского союза о введении санкций.
История с «Андромедой» одновременно демонстрирует уязвимость европейской бизнес-системы. Компании с пророссийскими связями могут использоваться для логистики, финансирования и прикрытия гибридных операций, создавая в странах ЕС скрытую инфраструктуру российского влияния. Если немецкое расследование подтвердит нынешнюю совокупность обстоятельств, речь будет идти не только о подрыве трубопроводов, но и о тщательно подготовленной операции по воздействию на безопасность, энергетику и общественное мнение Европы.
Какие меры европейские страны должны принять, чтобы закрыть бизнес- и информационные каналы, которые Россия может использовать для подобных гибридных операций?
