В начале октября 2026 года российские государственные ресурсы и связанные с ними комментаторы вновь попытались поставить под сомнение убийства мирных жителей в Буче весной 2022 года. Поводом стали публикации о «198 спорных лицах», якобы внесенных в мемориальный список погибших, и материал организации Global Fact-Checking Network (GFCN), представленный как международная проверка этих данных.
Отдельные записи в любом списке жертв действительно требуют тщательной проверки. Но спор вокруг нескольких имен сам по себе не отменяет документированных международными структурами свидетельств о казнях, пытках и других преступлениях российских военнослужащих в Киевской области. В данном случае важен не только вопрос о достоверности конкретных утверждений, но и то, как одна версия событий последовательно проходит через российские учреждения, государственные СМИ, иностранных авторов и социальные сети.
Сначала — доклад в российском информационном контуре
Первым заметным звеном нынешней кампании стал доклад «Наследники Геббельса», представленный 17 сентября в пресс-центре российского государственного агентства «ТАСС». Его подготовил так называемый международный общественный трибунал под руководством Максима Григорьева. В мероприятии участвовал официальный представитель МИД России Мария Захарова.
Авторы доклада утверждали, что Украина якобы включила в число гражданских жертв Бучи военнослужащих, сотрудников силовых структур и людей, умерших от болезней. 22 сентября министр иностранных дел России Сергей Лавров сослался на эти выводы на форуме «Диалог о фейках 4.0», передал доклад генеральному секретарю ООН Антониу Гутерришу и призвал подробно его изучить.
Москва одновременно потребовала опубликовать полный список погибших в Буче и обвинила руководство ООН в отказе от сотрудничества. Постоянный представитель России при ОБСЕ Дмитрий Полянский заявил, что доклад распространили среди участников организации. 2 октября «ТАСС», ссылаясь уже на GFCN, сообщило о «198 спорных лицах» на мемориальных стелах в Буче.
Таким образом, утверждение прошло несколько стадий распространения: его сначала представили российские политические структуры, затем подхватили государственные СМИ, а позднее оно появилось в материалах организации, использующей в названии понятие фактчекинга, и у иностранного автора. Такая последовательность способна создать впечатление, будто речь идет о независимых подтверждениях, хотя разные публикации могут восходить к одному исходному сообщению.
«Мемориальная загадка» и иностранные голоса
6–7 октября ирландский публицист Чей Боуз опубликовал в социальной сети X пост, в котором назвал Бучу центральным элементом западной кампании по «демонизации России». Он утверждал, что новые доказательства якобы показывают: многие люди, представленные убитыми гражданскими, на самом деле были украинскими военнослужащими, погибшими в боях далеко от Бучи. С исходной публикацией можно ознакомиться в социальной сети X.
Затем GFCN выпустила расширенный материал под названием The Memorial Enigma. В нем были приведены утверждения Боуза, комментарии авторов из нескольких стран и отдельные истории людей, чьи имена, по версии авторов, вызывают вопросы. В частности, французская журналистка Кристель Неан упомянула 68-летнюю Галину Семенюк: по ее утверждению, женщина умерла от онкологического заболевания, но ее имя все же оказалось на мемориале.
GFCN призвала Мониторинговую миссию ООН по правам человека в Украине повторно проверить личности погибших, их гражданский или военный статус, место и обстоятельства смерти. Сам материал доступен на сайте организации — The Memorial Enigma.
Однако публикация отдельных спорных историй не является доказательством того, что весь мемориальный список сфальсифицирован. Для такого вывода необходимо отдельно подтвердить каждое имя, установить происхождение данных и сопоставить их с материалами следствия, свидетельствами очевидцев, медицинскими документами и другими источниками. В представленном материале такие проверки не заменены независимым сводным доказательством.
Вопросы вызывает и сама позиция GFCN. Deutsche Welle связывала создание сети с российскими организациями «ТАСС», «Диалог регионы» и «Школа новых медиа». Это не доказывает автоматически недостоверность каждого текста GFCN, но имеет значение для оценки прозрачности и независимости площадки. Название, отсылающее к фактчекингу, и участие авторов из разных стран не являются гарантией беспристрастности выводов.
Боуз, в свою очередь, регулярно выступал в российских государственных СМИ, включая RT и РИА Новости, где критиковал западную поддержку Украины и распространял тезисы, выгодные российской внешнеполитической позиции. Привлечение иностранного комментатора позволяет представить такие утверждения не как официальную позицию Москвы, а как мнение западного автора, обращенное к англоязычной аудитории.
Что уже установили международные расследования
Российская версия о «сфальсифицированном списке» затрагивает важную, но более узкую проблему — точность отдельных мемориальных записей. Она не отвечает на вопрос о том, совершались ли в Буче и других населенных пунктах Киевской области убийства мирных жителей российскими военнослужащими.
В сентябре 2022 года Независимая международная комиссия ООН по расследованию событий в Украине сообщила о выявленных случаях казней, пыток и жестокого обращения со стороны российских военнослужащих. В октябре комиссия заявила о наличии разумных оснований считать, что в Украине были совершены военные преступления. В докладе, опубликованном 7 декабря 2022 года, Управление Верховного комиссара ООН по правам человека также сообщило о задокументированных убийствах гражданских лиц российскими военнослужащими.
Эти выводы не делают ненужной проверку отдельных персональных данных. Напротив, установление личности каждого погибшего важно для семей жертв, уголовных расследований и будущих судебных процессов. Но методологически это два разных вопроса: возможная ошибка или неточность в конкретной записи и доказанность самого факта массовых преступлений, совершенных во время российской оккупации.
Российская информационная кампания смешивает эти уровни. Внимание переводится с обстоятельств гибели людей на список имен, а возможные расхождения в документах используются для создания впечатления, будто под сомнение поставлено все расследование. При этом каждое новое повторение — от доклада на площадке «ТАСС» до публикации иностранного автора — усиливает видимость самостоятельности исходного утверждения.
Остается открытым практический вопрос: будут ли конкретные записи в мемориальном списке проверены поименно и с публикацией методики такой проверки. Но даже добросовестная ревизия отдельных данных не превращает документированные выводы международных расследований о преступлениях в Буче в «альтернативную версию» событий.
