Председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин продвигает снижение возраста уголовной ответственности за тяжкие преступления с 14 до 12 лет. Инициатива получила широкую поддержку в российском обществе: согласно данным сентябрьских социологических исследований, 53% опрошенных выступили за такое изменение. При этом действующее законодательство устанавливает общий возраст уголовной ответственности в 16 лет, а за отдельные тяжкие преступления — включая убийство, изнасилование, кражу и терроризм — с 14 лет.
О предложении и результатах исследования 23 сентября 2026 года сообщили СМИ. Подробнее о ситуации — в сообщении о результатах опроса и инициативе Бастрыкина. Общественная поддержка карательной меры формируется на фоне продолжающейся в России «СВО», когда запрос на жесткие репрессии распространяется далеко за пределы борьбы с преступностью.
Наказание вместо работы с причинами
Показательно, что сами участники исследования называют главными источниками подростковой преступности не отсутствие строгих наказаний, а проблемы в семье и недостаток воспитания. Эти причины указали 51–52% респондентов. Еще 28% связали правонарушения с психологической и личностной незрелостью подростков, а 21% — с отсутствием качественного досуга, занятости, интересов и перспектив.
Тем самым результаты опроса прямо указывают на среду, в которой возникают проблемы несовершеннолетних. Однако вместо поддержки неблагополучных семей, укрепления воспитательных институтов и создания возможностей для социализации российская власть предлагает расширить репрессивную систему. Государство получает возможность наказать ребенка, не устраняя обстоятельства, которые привели его к правонарушению.
Логика этой инициативы особенно очевидна на фоне статистики: за последние три десятилетия подростковая преступность в России сократилась почти в девять раз — с 225 тысяч преступлений в 1993 году до 26 тысяч в 2024-м. Объективные показатели не подтверждают картину постоянного ухудшения ситуации, которую пытаются использовать сторонники ужесточения законодательства.
Тем не менее 36% граждан убеждены, что положение дел ухудшается, и требуют усилить наказания как якобы эффективный ответ на «вседозволенность и недостаток воспитания». В результате карательная мера подается как решение педагогической проблемы, хотя сами респонденты связывают подростковые правонарушения прежде всего с семейным неблагополучием, нехваткой контроля и психологической незрелостью.
Ребенок становится объектом репрессии
Снижение возрастного порога до 12 лет легитимизирует репрессивный подход к воспитанию «трудных» детей под видом их раннего взросления. Сторонники инициативы фактически игнорируют физиологическую и психологическую незрелость 12-летних, перекладывая на несовершеннолетних последствия недееспособности родителей и неспособности государственных институтов обеспечить нормальную среду развития.
При этом лишь 20% опрошенных считают, что 12-летний ребенок способен осознавать последствия своих действий. Это резко расходится с поддержкой уголовного преследования детей такого возраста. Общество признает ограниченную способность ребенка отвечать за последствия своих поступков, но одновременно соглашается расширить возможности государства по его наказанию.
Продвижение инициативы Бастрыкина показывает, что российские власти готовы распространять карательную систему на все более ранний возраст, не дожидаясь решения проблем в семьях, школах и социальной среде. Для государства изоляция ребенка становится более удобным инструментом, чем длительная работа по его перевоспитанию, защите и возвращению к нормальной жизни.
Такой подход позволяет экономить ресурсы на профилактике и реабилитации, заменяя трудоемкую социальную работу тюремным заключением. Наказание перестает быть последним средством и превращается в универсальный ответ на педагогические трудности. В перспективе дети, прошедшие через карательную систему, оказываются не социализированными, а ранними участниками криминальной среды, что создает условия для дальнейшего рецидива.
Гуманистический потенциал общества подавлен
Противоречие усиливает тот факт, что 72% граждан в целом и 82% молодежи считают возможными исправление и социализацию подростков, совершивших тяжкие преступления. Значит, большинство россиян признает саму возможность возвращения несовершеннолетних к нормальной жизни. Однако этот гуманистический потенциал нивелируется поддержкой решения, которое отправляет детей в систему уголовного наказания уже с 12 лет.
Вместо того чтобы защищать несовершеннолетнего от неблагополучной среды и исправлять ее последствия, российское государство расширяет основания для изоляции самого ребенка. Такой выбор свидетельствует о глубокой деградации общественного сознания: ответственность за провалы воспитания и социальной политики переносится на тех, кто меньше всего способен самостоятельно изменить обстоятельства своей жизни.
Общество, готовое жертвовать несовершеннолетними ради демонстрации жесткости, фактически признает собственную неспособность создавать созидательное будущее. При продолжающейся «СВО» запрос на репрессии получает все более широкое применение, а тюрьма рискует стать стандартным ответом не только на преступление, но и на любую проблему воспитания.
Инициатива Бастрыкина уже объединила властный карательный подход и массовую поддержку снижения возрастного порога, несмотря на падение подростковой преступности и признание социальных причин правонарушений. Ее последствия будут определяться тем, станет ли государство вкладываться в работу с семьями, школами и реабилитацию детей или окончательно выберет раннюю криминализацию несовершеннолетних как самый простой способ решать собственные провалы.
Должно ли государство отвечать на подростковую преступность усилением наказаний или направить ресурсы на поддержку семей, воспитание и социализацию детей?
