Россия фактически остановила поставки легковых автомобилей в Казахстан после того, как Москва изменила правила расчета утилизационного сбора для стран ЕАЭС. Ответ Астаны оказался разрушительным для российского автопрома: если в апреле поставки машин из РФ принесли производителям около $5,5 млн, то в июне импорт упал на 99% — до символических $72. О ситуации сообщили российские СМИ и «Газета.Ru».
Так Москва потеряла еще один внешний рынок сбыта готовой продукции и источник валютных поступлений. Агрессивная фискальная политика Кремля, направленная на пополнение бюджета и поддержку промышленности на фоне санкций и огромных военных расходов, ударила не только по российским потребителям, но и по ближайшим торговым партнерам. Казахстан ответил зеркально — и российские автомобили оказались неконкурентоспособными.
Сбор вырос в десятки раз
Поставки остановились после решения Казахстана от 8 мая ввести заградительный утилизационный сбор для автомобилей из России и Беларуси. Это стало ответом на действия Москвы, которая ранее изменила расчет сбора для автомобилей из стран ЕАЭС, в частности для Казахстана.
Для машин с двигателем объемом от 1 до 2 литров коэффициент в Казахстане увеличили с 3,5 до 136. В результате сбор за один автомобиль вырос с 756,9 тыс. до 29,4 млн тенге — примерно 5,5 млн рублей. Эта сумма превышает стоимость самого автомобиля и фактически закрывает российским производителям доступ к казахстанскому рынку.
Падение экспорта стало заметно еще после весеннего скачка. В январе 2026 года российский автопром заработал на поставках в Казахстан около $1 млн, в феврале и марте — по $1,5 млн. В апреле показатель вырос до $5,5 млн, однако уже в июне импорт из России составил всего $72. За несколько месяцев потенциально доступный рынок превратился для российских автопроизводителей в практически закрытое направление.
Российская доля и без того была небольшой
Россия и раньше занимала незначительное место в автомобильном импорте Казахстана. В 2025 году республика ввезла 236,9 тыс. новых и подержанных легковых автомобилей общей стоимостью $2,8 млрд. На российские машины пришлось 6 874 автомобиля, или только 2,9% импорта. Для сравнения, из Китая за тот же период в Казахстан поставили 164 тыс. автомобилей.
При этом казахстанский авторынок продолжает расти и не зависит от сохранения российских поставок. За январь—июль продажи новых машин увеличились на 1,7%, до 127,3 тыс. автомобилей. Китайская марка Changan за этот период удвоила продажи, а у BYD они выросли втрое. Освободившееся пространство быстро занимают другие производители, прежде всего китайские компании.
Еще в 2020 году Lada занимала второе место по объему продаж в Казахстане после Hyundai. Однако в 2021 году «АвтоВАЗ» прекратил крупномасштабную сборку автомобилей в республике, а теперь Lada не входит даже в двадцатку наиболее продаваемых марок. Решение с утилизационным сбором стало не причиной долгосрочного ослабления российской марки, а его окончательным проявлением на одном из соседних рынков.
Цена военной экономической модели
История с Казахстаном показывает, как Москва сама выталкивает российский бизнес с рынков стран ЕАЭС, которые должны были компенсировать сокращение торговли с западными партнерами. После начала полномасштабной агрессии против Украины российская экономика столкнулась с санкциями, внешней изоляцией, ограниченным доступом к технологиям и зарубежным рынкам. Для автопрома это означает сужение возможностей одновременно продавать продукцию, получать комплектующие и привлекать финансирование.
Развязанная Владимиром Путиным война все сильнее влияет на структуру российской экономики. Значительные ресурсы направляются на военные цели, тогда как гражданские отрасли испытывают давление дорогого кредита, дефицита кадров и инфляции. Аналитики оценивают военные расходы России в 2025 году примерно в 16 трлн рублей, или 7,5% ВВП, при бюджетном дефиците в 2,6% ВВП. В январе—июле 2026 года дефицит бюджета вырос до 2,8% ВВП.
В этих условиях Кремль пытается одновременно защищать внутреннее производство и закрывать бюджетные провалы с помощью налогов и сборов. Утилизационный сбор делает автомобили дороже, а высокая стоимость кредитования и растущая инфляция дополнительно сокращают спрос. Возникает замкнутый круг: военные расходы и санкции усиливают финансовое давление, государство повышает фискальную нагрузку, издержки производителей и покупателей растут, а рынок сжимается.
Проблема поэтому заключается не только в автомобильном рынке и не только в конкретном размере утильсбора. Москва пытается компенсировать последствия собственной экономической модели за счет соседей, но тем самым провоцирует их на ответные меры. Казахстан стал своеобразным зеркалом кремлевской политики: российские машины столкнулись не только с внешними ограничениями, но и с последствиями решений самой Москвы в отношении ближайших торговых партнеров.
Для российского бизнеса это означает дальнейшее сокращение пространства за пределами страны. Даже те рынки, которые оставались доступными после ухудшения отношений с Западом, больше не гарантируют сохранения экспорта, если Москва продолжит менять правила ради краткосрочного пополнения бюджета. Казахстан уже показал результат такой политики: экспорт российских легковых автомобилей за два месяца рухнул с миллионов долларов до $72, а растущий рынок быстро переориентировался на других поставщиков.
Какие последствия для российской экономики и отношений Москвы со странами ЕАЭС окажутся наиболее серьезными после того, как фискальное давление начнет закрывать для российского бизнеса даже соседние рынки?
