29 декабря 2025 года Таганский районный суд Москвы прекратил производство по иску граждан к Роскомнадзору и Минцифры РФ, поданному в связи с ограничением звонков в Telegram и WhatsApp. Суд отказался рассматривать дело по существу, не перейдя к оценке законности и обоснованности введённых ограничений, о чём сообщалось в материале о решении Таганского суда по иску о блокировке звонков в мессенджерах.
Формальный отказ вместо рассмотрения сути спора
Административный иск был подан калужским активистом Константином Ларионовым, к которому присоединились ещё 105 пользователей. Истцы требовали признать действия регуляторов незаконными, указывая на нарушение прав граждан на свободную коммуникацию. Однако суд прекратил процесс, сославшись на то, что заявитель якобы не доказал своих полномочий представлять интересы пользователей информационных ресурсов, что фактически исключило возможность судебной оценки самого ограничения, как отмечалось в сообщении о позиции суда и аргументации отказа.
Аргументы властей и игнорирование данных регуляторов
Роскомнадзор ранее объяснял ограничение звонков необходимостью борьбы с мошенничеством и предотвращения вовлечения граждан в «диверсионную и террористическую деятельность». При этом в иске приводились данные Центробанка РФ, согласно которым основными каналами мошенничества остаются мобильная связь и SMS, а не мессенджеры. Эти обстоятельства судом рассмотрены не были, что усилило ощущение подмены правосудия процедурным формализмом, о чём писали в обзоре реакций на отказ суда рассматривать иск.
Сужение цифровых прав и отсутствие судебного контроля
История с блокировкой звонков и отказом в рассмотрении иска отражает более широкий процесс сужения цифровых прав в России. Ограничения затрагивают миллионы пользователей, однако судебная система фактически устраняется от контроля за действиями исполнительной власти. Массовые запреты подменяют адресную работу с нарушителями, снижая качество повседневной коммуникации и перекладывая издержки на обычных граждан.
Движение к цифровой самоизоляции
Ограничения мессенджеров, блокировки сервисов и продвижение «суверенных» альтернатив становятся элементами устойчивой стратегии, при которой цифровая среда рассматривается не как ресурс развития, а как объект контроля. На фоне войны эта политика усиливает внутреннюю цифровую изоляцию, дополняя внешнюю. В результате доступ к глобальным платформам и привычным каналам связи постепенно сужается, формируя модель «осаждённой крепости», в которой связь и технологии трактуются как угроза, а не как основа экономического и социального развития.
