Центральный банк России рассматривает сценарий двухлетнего сокращения экономики: ВВП может уменьшиться на 3–4% в 2027 году и еще на 1,5–2,5% в 2028-м. Одновременно инфляция способна ускориться до 11–13%, а ключевая ставка вернуться к 19–21%. Такой прогноз стал прямым свидетельством того, насколько дорого Кремлю обходится продолжение провальной «СВО» и перекачивание огромных ресурсов из экономики в военную машину. Подробности сценария опубликовал «Коммерсантъ».
О рисках длительного спада российские СМИ сообщили 20 сентября 2026 года. Регулятор допускает, что страна столкнется с одним из наиболее продолжительных экономических спадов последних десятилетий. Отдельные оценки предполагают еще более глубокое падение, чем заложено в базовом диапазоне. При этом речь идет не об одном неблагоприятном показателе, а о сочетании рецессии, высокой инфляции, дорогого кредита, ослабления рубля и сохранения бюджетного дефицита.
Нефть и санкции усиливают давление
Сценарий ЦБ построен на резком ухудшении внешних условий. Среди возможных факторов названы падение цен на нефть до 25–35 долларов за баррель, усиление санкций и мировой финансовый кризис уровня 2008 года. Дополнительным источником риска может стать кризис на рынке компаний, работающих в сфере искусственного интеллекта.
Для российской экономики снижение нефтяных цен означает гораздо больше, чем проблемы отдельных добывающих компаний. Падение стоимости сырья уменьшит экспортные поступления, ослабит рубль, сократит бюджетные возможности и создаст давление на добычу и экспорт. Государству придется активнее использовать резервы, чтобы компенсировать выпадающие доходы и поддерживать расходы.
Особое значение в этой ситуации приобретает ликвидная часть Фонда национального благосостояния. Она из «подушки безопасности» превращается в источник финансирования последствий кризиса. Чем дольше Кремль будет закрывать бюджетные и экономические провалы за счет накоплений, тем меньше пространства останется для реакции на следующий удар. Риск значительного уменьшения доступной части фонда уже вынесен в число ключевых последствий тяжелого сценария.
Макроэкономическая ловушка
Одновременное падение производства и ускорение инфляции поставит российские власти перед выбором без хорошего решения. При ставке 19–21% кредитование станет еще дороже, а инвестиции и потребительский спрос будут ограничены. Бизнесу понадобится финансирование для сохранения и развития производства именно в тот момент, когда стоимость денег резко вырастет.
Стимулировать спрос при инфляции в 11–13% опасно, поскольку это способно усилить рост цен. Но и дальнейшее ужесточение политики угрожает углублением рецессии: дорогие кредиты сокращают расходы компаний и граждан, сдерживают инвестиции и уменьшают частное потребление. В результате регулятор оказывается в макроэкономической ловушке, где борьба с одним кризисом усиливает другой.
Последствия будут заметны не только в финансовой статистике. Сокращение импорта ограничит доступ к товарам, оборудованию и технологиям, а снижение частного потребления ударит по внутреннему рынку. Одновременно бюджет продолжит испытывать дефицит, поскольку военные расходы и необходимость поддерживать экономику будут сочетаться с уменьшением экспортных доходов.
Цена пятого года войны
Появление в расчетах ЦБ двухлетнего падения ВВП закономерно после пяти лет войны, санкционных ограничений, изоляции и роста нагрузки на бюджет. Российская экономика направляет гигантские ресурсы на военную машину, тогда как производственные возможности сокращаются, технологические ограничения накапливаются, а внешние источники дохода становятся уязвимее.
В этих условиях разговоры о перестройке экономики и способности страны адаптироваться не отменяют материальной цены проводимой Кремлем политики. Ограничение доступа к технологиям, дорогой кредит, уменьшение экспорта и износ производственных возможностей уже превращаются в конкретные бюджетные и социальные последствия. Регулятор фактически вынужден просчитывать, как одновременно спасать экономику от спада и сдерживать инфляцию, которую сама система больше не способна удерживать прежними методами.
В рисковом сценарии ЦБ закладывает расширение бюджетной поддержки, более активное использование Фонда национального благосостояния и значительно более жесткую денежно-кредитную политику. Получается циничная схема: государство создает масштабный источник нагрузки в виде «СВО» и ее последствий, а затем государственные структуры героически рассчитывают, как минимизировать ущерб, переложенный на бюджет, резервы и обычных россиян.
Дальнейшая динамика будет зависеть от цен на нефть, санкционного давления, бюджетных решений и политики Центробанка, однако сам набор допущений показывает уязвимость российской экономики перед внешними ценовыми и финансовыми потрясениями. Если негативный сценарий начнет реализовываться, Кремлю придется расходовать больше резервов при одновременном сокращении возможностей для инвестиций, импорта и поддержки населения, а последствия провального ведения войны будут становиться все заметнее в повседневной экономике.
Сколько еще российская власть сможет компенсировать последствия «СВО» за счет резервов, бюджета и граждан, прежде чем экономическая нагрузка станет системным кризисом?
