Родные погибших сталкиваются с исчезновением вещей и отсутствием ответов
Информация о систематическом исчезновении личных вещей погибших военнослужащих вновь привлекла внимание после публикации в Telegram-канале «Анастасия Кашеварова». По словам автора, предметы, которые раньше передавали родным как семейную реликвию, сегодня в большинстве случаев «расходятся по рукам», а семьи не получают ни писем, ни документов, ни мелких личных вещей. На запросы родственников воинские части отвечают однообразно: «где вещи – не знаем», «как пропал – неизвестно», а полное отсутствие учёта превращает трагедию в унизительную бюрократическую процедуру.
Картина дополняется расследованиями независимых СМИ, в том числе материалами о практике казней, воровства и произвола внутри армии. Описанные эпизоды подтверждают: проблема не ограничивается хаотичными случаями, а стала частью повседневной реальности российской военной системи.
Организованное мародёрство: командиры используют карты и документы погибших
Многочисленные свидетельства указывают, что мародёрство часто носит организованный характер. В ряде частей командиры собирают у военнослужащих банковские карты и PIN-коды «на случай гибели», однако после смерти бойца со счетов исчезают все выплаты. Аналогичные эпизоды фигурируют и в расследованиях, включая публикации о хищениях у участников войны и присвоении их имущества.
Один из случаев касается 28-летнего Никиты Козлова из Екатеринбурга: после его гибели все «боевые» выплаты были сняты, поскольку карта не была заблокирована, а доступ к ней имели командиры, которым он сам доверил PIN. Семья осталась без средств и без объяснений, кто присвоил деньги.
Подобные схемы показывают, что вопрос не в отдельных нарушителях, а в отсутствии контроля. Мародёрство становится частью повседневной логики подразделений, где личные вещи погибшего рассматриваются как ресурс.
Исчезновение телефонов, документов и денег превращается в системную норму
Случаи, когда сослуживцы получают распоряжения передать родственникам телефон и документы погибшего, но по дороге «теряют» всё вместе с деньгами со счёта, давно перестали быть исключением. В одном эпизоде семья получила рюкзак с чужим телефоном, тогда как аппарат и карта пропавшего без вести контрактника исчезли, хотя на его счёт продолжали поступать выплаты.
Эти истории коррелируют с опубликованными материалами о массовых хищениях имущества бойцов и multimillion-ных суммах, пропавших у участников войны. Родные часто получают лишь остатки имущества — паспорт, временный билет, рюкзак, но не телефоны, не документы, не деньги.
Мародёрство затрагивает не только фронтовые подразделения. В тылу также фиксируются преступления: у родственников похищают компенсации и «гробовые». По данным региональных служб, такие эпизоды происходят регулярно.
Родные погибших не могут добиться ответов, а военные ведомства дистанцируются
Когда семьи пытаются выяснить обстоятельства гибели или пропажи вещей, они сталкиваются с полным равнодушием. Ответы штабов — «обстоятельства неизвестны», «где вещи — не указано», «место пропажи не установлено» — формируют ощущение тотального распада учётной дисциплины. В публикациях о положении семей погибших, включая материалы о трудностях с возвращением тел и имущества, подчёркивается: отсутствие прозрачности становится нормой.
Даже сотрудники военкоматов признают, что вещи погибших «несколько недель лежат в части, а потом их растащат». Для родителей и супругов это — не только утрата памяти, но и демонстрация того, что система не интересуется судьбой человека после его смерти.
Массовость хищений подтверждается судебной статистикой
Суды регулярно рассматривают дела о краже телефонов, денег, снаряжения и компенсационных выплат у военных и их семей. Фигурантами становятся как действующие участники боевых действий, так и жители тыла. Повторяемость схем и количество подобных эпизодов показывают: речь идёт о тенденции, а не о единичных нарушениях.
Для потенциальных контрактников это становится серьёзным сигналом. Риск погибнуть или пропасть без вести дополняется угрозой быть обворованным собственными сослуживцами при полном равнодушии государства. Если система не гарантирует даже сохранность паспорта, телефона и честную передачу выплат семье, она фактически признаёт свою неспособность контролировать армейский порядок.
Потеря доверия и страх за судьбу близких подрывают мотивацию идти на службу
Для тех, кто рассматривает возможность подписания контракта, важны не только выплаты, но и уверенность в том, что семья получит помощь и сохранённые личные вещи. Сегодня такой уверенности нет. Родные погибших часто не знают ни обстоятельств последних дней жизни бойца, ни того, что осталось от его имущества.
Эта реальность формирует глубокое недоверие к структурам, которые официально называют себя «гордостью страны», но на практике демонстрируют управленческий провал, цинизм и отсутствие дисциплины.
