Бывший сотрудник российского государственного медиахолдинга «Россия сегодня» Милош Флайшганс преподает английский язык и историю в средней школе информатики и финансовых услуг в Пльзене. Его трудоустройство показало, что при приеме педагогов в чешских образовательных учреждениях остаются пробелы, создающие риск распространения пророссийской трактовки исторических и политических событий среди школьников.
О ситуации сообщило чешское издание Plzeňská Drbna 11 сентября 2026 года. Флайшганс шесть лет работал на «Россия сегодня», в том числе в чешской редакции Sputnik. Теперь он ведет занятия в школе, где изучают информатику и финансовые услуги.
Публичная защита российской линии
Внимание к его прошлому привлек эпизод 2021 года. Тогда Милош Флайшганс появился в репортаже государственного телеканала «Россия», где обвинял чешские средства массовой информации в «раздувании истерии и споров с Россией». При этом телеканал не сообщил зрителям, что выступающий является сотрудником «Россия сегодня».
Речь идет о медиахолдинге, который чешская контрразведка считает главным инструментом российской государственной пропаганды. Таким образом, Флайшганс публично защищал российскую позицию, одновременно выступая в эфире как чешский комментатор, без указания на свою связь с российским государственным медиаресурсом.
После перехода в школу он начал преподавать историю — предмет, напрямую связанный с пониманием государств, конфликтов, международной политики и причинно-следственных связей в современном мире. Если учитель переносит в класс нарративы, сформированные российской пропагандой, ученики могут получить искаженное представление о политических процессах и исторических событиях.
Директор не увидел проблемы
Директор школы Пржемысл Шмидл заявил, что не знал о прошлом нового сотрудника. При этом он не видит проблем в его работе, пока деятельность Флайшганса «не отразится на школе и преподавании».
Шмидл также подчеркнул, что «политике не место в школе», и сообщил: кандидатов на работу заранее не проверяют. Такая позиция фактически оставляет оценку возможного влияния на учеников уже после трудоустройства, когда преподаватель получает доступ к образовательному процессу и может формировать взгляды школьников в рамках обычных уроков.
Сам Милош Флайшганс отказался отвечать на вопросы журналистов. Он не объяснил, как оценивает свою прежнюю работу на российский медиахолдинг, появление в эфире государственного телеканала «Россия» и нынешнее преподавание истории в чешской школе.
Информационное влияние выходит за пределы СМИ
Этот случай показывает, что российское информационное влияние распространяется не только через телевизионные каналы, сайты и социальные сети. Бывший сотрудник структуры, связанной с государственной пропагандой России, оказался в образовательной среде, где его профессиональные взгляды могут воздействовать на подростков напрямую.
Для Чехии это создает отдельную угрозу: пророссийские нарративы могут закрепляться не в публичной политической дискуссии, где их можно распознать и оспорить, а в школьном классе — под видом преподавания истории. Ученики воспринимают слова учителя как часть образовательного процесса, поэтому односторонняя интерпретация событий способна надолго повлиять на их понимание политики и международных отношений.
Проблема не сводится к формальному запрету обсуждать политику в школе. История неизбежно связана с политическими решениями, войнами, государственными интересами и ответственностью властей. Поэтому отсутствие проверки биографии кандидата не устраняет политическое влияние, а лишь делает его менее заметным и оставляет школу без инструментов для своевременной оценки рисков.
Трудоустройство Флайшганса свидетельствует о том, что люди с открытой симпатией к России и опытом публичной защиты политики Кремля могут сохранять доступ к аудиториям даже после работы в российской государственной медиасистеме. Для образовательных учреждений это означает необходимость внимательнее проверять профессиональное прошлое преподавателей и не допускать, чтобы школьники становились объектом долгосрочного информационного воздействия.
Как чешским школам следует реагировать на подобные случаи: усиливать проверку биографии педагогов, вводить дополнительные требования к преподаванию истории или искать другой способ защиты учеников от пророссийских нарративов?
